Резко отдираю свои руки от его груди. Отшатываюсь так быстро, что теряю равновесие. А учитывая моё странное состояние близкое к тряпочному и вовсе теряю координацию. Мои ноги слабые, ватные. И, как назло, моя природная неуклюжесть даёт о себе знать в самый неподходящий момент. Путаюсь в ногах в попытке удержать равновесие. Не успеваю ахнуть и сгруппироваться, как лучу лицом прямо в пол. Слава богу, поцеловаться с дорогущим паркетом клуба мне не дают сильные руки, вовремя схватившие меня за талию.
С шумом выдыхаю, когда меня с силой припечатывают в мощную грудь. Спиной. Тонкая ткань платье не защищает от максимального тактильного контакта. Даже сквозь одежду чувствую жар мужского тела. В нос тут же ударяет типично профессорский запах. Такой мужской и притягательный. Близость с ним волнует меня на подсознательном уровне. Но сейчас находясь в опасной близости с Демьяном Андреевичем, чувствую себя голой и уязвимой.
— Твою мать Авдеева, только не говори, что ты под кайфом? — замораживает своим арктическим голосом.
— Что? — поражённо восклицаю, с трудом восстанавливая дыхание. — Да никогда в жизни... — возмущаюсь.
— А по тебе и не скажешь. От тебя за версту несёт дурью. Так что никогда не говори никогда.
— иронично хмыкает.
— Клянусь, что ничего не употребляла... Я не из таких... — начинаю рыдать. В голос. От обиды и несправедливости.
Это же полнейший абсурд. Какая дурь? Откуда? Для меня это главное в списке запрещённых поступков. Никогда не притронусь к ним. В своей жизни я достаточно уже насмотрелась на тех, кто становиться зависимыми от вредных веществ.
Наглядный образец всегда перед глазами - мой родной отец. Он настолько низко упал в своей зависимости, что готов на ВСË, ради одной бутылки "столичного". Обокрасть собственную дочь? Раз плюнуть! Вынести из дома всё ценное? Легко!
Любой, кто теряет свой моральный облик, перестаёт быть человеком. Превращается в животного. Своими поступками равняется с диким зверем. И даже хуже.
— Я чиста! — более уверенно заявляю, трепыхаюсь, пытаюсь выпутаться из медвежьей хватки своего декана.
— Ну да, ну да... — ещё один плевок от преподавателя в мой адрес.
Осознание кто сейчас передо мной, а точнее сзади прижимается, становится для меня шоковой терапией. Я вмиг "трезвею".
Божечки, страшно даже подумать, что он теперь думает обо мне, встретив в таком виде. И его слова насчёт моей вменяемости вполне закономерны.
Я сейчас сама себя боюсь. Особенно порочных мыслей, которые вызывает во мне каждый мускул крепкого, атлетического тела. Разум уходит в спячку, контроль утекает сквозь пальцы.
Клянусь, я не отдаю себе отчёта в своих желаниях, а также в своих действиях, которые не поддаются никакому логическому объяснению. Иначе как трактовать всю ту дичь, которую я прямо сейчас начинаю творить.
Сгорая от смущения томно вздыхаю, прежде чем откинуть голову на плечо Бессонова. Веду себя подобно бесстыдной девке, попкой прижимаюсь к напряжённому профессорскому паху.
Демьян Андреевич скрежет зубами. Каждой клеточкой своего поплывшего сознание отмечаю, как огромный вулкан сзади замирает, натягиваются подобно тетиве. От нарастающего напряжения воздух искрит, словно оголённый провод, который оборвался и угрожающе болтается во время грозы.
— Что ты творишь, маленькая сучка? — с шипением выдыхает раскалённый воздух сквозь зубы.
Вскидываю на него глаза. Облизываю пересохшие губы, покаливающие под волчьим взглядом потемневших стальных глаз.
— Не знаю... — сглатываю нервный ком, прикрываю глаза и жалобно хнычу, смешивая наши дыхания...
Бессонов собственной персоной. К добру ли встреча с преподователем в таком состоянии?
Глава 12. Обещаешь?
За миллисекунды до того, как слиться в безумном поцелуе, профессор жёстко останавливает меня. Зарывается руками мне в волосы и больно отдёргивает от своего лица. От досады приоткрываю рот и языком прохожусь по так некстати пересохшим губам. Его зрачки расширяется. Пока ястребом следит за мной, в глазах сгущается настоящая тьма.
Господи, не могу думать ни о чём, кроме неудавшегося поцелуя. Пару миллиметров. Всего-то парочка жалких миллиметров разделяла меня от столь желанного поцелуя. Но мужчина явно не настроен на романтичный лад. Поцелуй со мной в его приоритете. А я чувствую себя самой настоящей дурой, своим непонятным желанием вешаться на том, кто не хочет меня.