Но всё же иду на поводу своим чувствам. На одно короткое мгновение. Но и этого оказывается достаточным, чтобы увидеть, как прекрасная дева вещается на шею к моему преподавателю.
Дыхание сбивается. Сердце сжимается. Эмоции, абсолютно незнакомые для меня, затапливают с головы до пят. Обида, горечь, недовольство...
Но я благодарна Вселенной, что дикого, голодного желания прижаться к своему преподавателю уже нет, и я намного лучше игнорирую частички эндорфинов, всё ещё ощущающихся в каждой вдыхаемой частичке воздуха. Это особенно ощущалось, когда мы с профессором находились непозволительно близко друг от друга. Но стоило мне отдалиться от него, как его дурманящий, тяжёлый запах перестал быть вызовом моей выдержке.
Лечу вниз, так быстро, как мне позволяют огромные ходули, позаимствованные у девочек.
Отвратительный вечер. Ужасный клуб. Паршивая жизнь.
И всё же я себя утешаю, тем что не спасовала, повела себя, вполне разумно.
Да, я просто умничка. Большой молодец!
От таких мужчин, как Бессонов нужно держаться как можно подальше. Да и сегодняшней компании я не ровня.
Хорошо, хоть что мне удаётся взять свои эмоции под контроль. Кем-кем, но мямлей я точно никогда не была. Завтра нужно будет на свежую голову всё проанализировать, переосмыслить.
У меня много вопросов к Анжеле. Но всё это потом. А сейчас нужно найти ребят, попрощаться и уехать. На последнем пролёте меня ловко ловят в объятия.
Сегодня что день обнимашек? Сколько можно тискать меня.
— Попалась птичка?!
По спине пробежал едкий холодок, и руки дрогнули слишком сильно. Пальцы инстинктивно ухватились за широкие плечи Шатохина. Обречённо выдыхаю, когда слышу его следующие слова.
— Ты куда пропала? Идём к остальным. Веселье в самом разгаре...
Глава 14. Розовая леди.
Во все глаза смотрю на самого популярного парня нашего курса. Глаза горят, волосы в беспорядке. Такой странный. Внутри что-то царапает. Не могу зацепиться за нить, но предчувствие беды нарастает. Не успеваю ничего сказать, как тянет меня за собой. А я только и успеваю, с трудом переставлять ноги. Владимир будто на буксире меня тащит за собой.
— Не отставай, ребята уже вовсю тусят. —
Шатохин ни на миг не отпускает мою руку.
Мы с трудом пробираемся сквозь плотную толпу зарвавшихся мажоров и весёлых девчонок.
Вспышки цветомузыки ослепляет, в воздухе пахнет потом, духами... вседозволенностью. От обилия запахов и громкой музыки голова молниеносно взрывается.
Пока пробираемся сквозь толпу, один пытается схватить меня за руку, другой норовит обнять за талию, приглашая, то потанцевать, то развлечься наверху в отдельной комнате, улыбки, различного сорта предложения сыпляться градом на мою бедовую голову.
Стараюсь не обращать внимания, когда в меня тыкают локтями, ударяют, жмутся...
Я уже не хочу здесь оставаться. И зачем только приехала? Что и кому хотела доказать? В душе поднимается гадливое чувство.
Это не сборище отпрысков интеллигентных семей, а самый настоящий термоядерный микс. Мне становится не по себе, когда ловлю на себе чрезмерно заинтересованные, откровенные взгляды незнакомых парней. Мой спутник идёт впереди и ничего не замечает вокруг.
Не так я представляла сегодняшний вечер. Не так...
Больше нет восторга. Не моё это место. Повсюду шум, гам, смех. Не улыбаюсь. Не хочу... не могу... не буду.
Наконец, вижу наших ребят. Они плотным кольцом оккупировали зону рядом с диджеем и отрываются на всю катушку. Замечают нас, когда мы подходим к ним практически вплотную.
— Вы чего никак оторваться не можете друг от друга? Непозволительно долго, бро. — цокает языком, кто-то из парней, остальные похабно ржут от услышанного.
— Вова, потанцуй с нами... — синхронно надувают утиные губки двое губастых клонов в юбке.
— Не- не -не, киси, сорри, но у меня сегодня своя дама сердца и танцую я только с ней. - поднимает мою руку, привлекая ко мне всеобщее внимание.
Парни гогочут, слов не разобрать из-за громкой музыки, а вся женская половина стреляет в меня ядовитыми взглядами. Сильно удивляюсь, когда среди них не нахожу своих соседок по комнате.
— А где Анжела и Гая? — спрашиваю у рыжей, которая дергается под музыку как заведённая, не переставая, выкрикивает слова песни. Её конвульсии мало чем похожи на танцевальные элементы. Но девушка считает себя несравненной. Как минимум чувствует себя поп-дивой, а на деле выглядит смешно. И её кудахтанье под песню аналогично жёванной кассете на магнитоле.