— Кто-кто? — переспрашивает, мыслительный процесс явно не её конёк, — А-а-а-а, ты о тех девках, которые с тобой пришли?
Положительно киваю. Я неприятно удивлена грубой речью этой дивы. С виду конфетка конфеткой, а за блестящими обёртками сапожник Вася собственной персоной.
— Так свалили они, поймав рыбёшку покрупнее.
Не поняла, что она несёт? Барышня явно не в себе. Хочу уточнить ещё раз, правильно ли я расслышала её слова, но девушка нетерпеливо отмахивается от меня и проделывая восьмёрки, трётся попой сразу об двум парням.
Неприятно удивлена. Я то думала, что раз мы приехали вместе, то и уедим тоже вместе.
— Детка, ты космос! — университетский мажор проговаривает мне в самое ухо и обдаёт жаром распалённого дыхания, резко притягивает к себе, — Ты слишком напряжена, — кладёт руку на мою талию и тянет к себе ещё ближе, уничтожая все барьеры личного пространства. — Потанцуй со мной! — не просьба, приказ.
— Стой, Владимир... Вова... — пытаюсь оттолкнуть, но парень упрямо не даёт мне отодвинуться. — Я хочу уйти!
— Чуть позже, киса. А пока давай оторвёмся.
От безвыходности позволяю увести себя в гущу толпы, где беснуется народ. Чужие руки на моей коже. Чужое дыхание опаляет мои нервные окончания. Мажор улыбается во весь рот, прижимает к себе сильнее.
— Блядь, ты такая красивая! Хочу тебя до звона в яйцах...
Чужие губы пытаются поцеловать. На душе мерзко становится.
Упрямо мотаю головой. Уклоняюсь.
— Не надо... — выдыхаю с отчаянием.
— Почему? — натурально удивляется, — Ты разве не для этого сюда приехала?
— Нет...не для этого...— молюсь, чтобы Вова поверил мне.
Секундная заминка, а потом Шатохин поднимает ладони вверх и судя по словам капитулирует.
— Понял. Принял. Сорян, красотка, мы, кажется, друг друга не поняли. Но ты не боись, я пацан понятливый.
Облегчённо киваю.
— Не уходи, сейчас. Побудь ещё немного. Обещаю приставать не буду. — смотрит на меня максимально открыто.
— Хо-рошо, — неуверенно соглашаюсь, — Но надолго задержаться не смогу, у меня ещё дела есть.
— Можно узнать, какие?
— Нужно закончить курсовую по предмету Бессонова. Там тема очень сложная. Нужно перелопатить много литературы, чтобы собрать необходимый минимум для материала, иначе мне конец. Препод глазом не моргнёт, закопает меня и мои мечты на заднем дворе универа.
Шатохин грязно матерится. Несмотря на оглушающие биты, я слышу каждое его слово.
— Не напоминай этого сукина сына. Этот гондон охренеть, как меня бесит.
От такой характеристики преподователя, я теряюсь. Уверена, если бы Демьян Андреевич, услышал столь "лестные" в свою сторону слова, то самолично разорвал в клочья смельчака. Он точно не спасует перед отцом Шатохина и его финансовым состоянием. А учитывая кем он является за пределами своей преподавательской деятельности, не по зубам он элитным шакалам высшего общества.
От этих мыслей мне становится весело на душе. Чуточку расслабляюсь, отпускаю тревогу и всякий контроль, ранее прочно сковавший мои желания.
Дон-Жуан местного разлива, снова пытается составить мне компанию, и в этот раз я его не отталкиваю, а просто отключаю голову и ухожу в отрыв. Не замечаю парня рядом, толпу вокруг. Только я и ритмичные биты. Я чувствую музыку, двигаюсь плавно, предельно раскованно..
Я люблю танцевать. Умею красиво двигаться. Гадкий утёнок остаётся за пределами танцпола. Я отдаюсь ритму и начинаю свой танец. Поднимаю голову, закрываю глаза, руками перебираю волосы. Максимально грациозно двигаю бёдрами, выписываю восьмёрки не хуже рыжули, а может, даже и лучше.
— Ого, малышка не знал, что за балдахинами скромняжки прячется такая страстная львица, — ошалело присвистывают рядом.
Трек меняется, становится более чувственным, так же как и мои движения. Медленно провожу руками по телу, поворачиваюсь спиной к толпе, запрокинув голову, снова отдаюсь танцу.
Чувствую себя свободной, раскрепощённой и дерзкой. Не понимаю, в какой момент всё меняется. Воздух будто тяжелеет, каждую клеточку обдаёт огненной лавой, словно плавиться под пристальным взглядом пожирающих ментально мою плоть. Тело реагирует быстрее, чем поплывшее сознание. Я резко распахиваю глаза и оказываюсь под прицелом бушующего взгляда знакомого мужчины.
Демьян... чёрт его дери, Андреевича. Стоит возле панорамного окна второго этажа, в нарочито расслабленной позе и не сводит с меня напряжённого взгляда. Сглатываю нервный ком в горле, обнимаю себя руками, начинаю мелко дрожать. Разом включаются все защитные реакции тела. Хочется развернуться и со всех ног убежать. Снова. И далеко.