Профессор, как ни в чем не бывало, пишет нам задачи для самостоятельной работы на выходные, наверное, чтобынам скучно не было. Чую попой за испорченный уикенд мне еще перепадёт.
Я же прохожу к своему месту, падаю на стул, понимаю, что за время, которое провела возле доски, выдохлась основательно. Стоит профессору отпустить нас, как всех ветром сдувает с аудитории.
Бессонов разворачивает свою презентацию, убирает бумаги со стола в папку. Я тоже быстро собираюсь, хочу успеть заглянуть в столовку перед следующей парой. Хорошо, что я додумалась скачать своё расписание с сайта иначе быть мне сново статуей посреди деканата на радость злобному секретарью.
Спешу к выходу, но твёрдый голос останавливает меня буквально перед дверью, когда я уже почти открыла её.
— Авдеева, уделите мне пару минут своего драгоценного времени.
Медленно оборачиваюсь в надежде, что мне полышалось, покзалось. Но одного взгляда на препода хватает, чтобы моя надежда сдохла на месте. Поэтому обречённо плетусь к преподавательскому столу. Кажется, мне не суждено сегодня пообедать.
— Яна, не нужно делать такое лицо, будто вы на похоронах, — жёстко выплёвывает профессор.
Мне его агрессия не понятно, учитывая, что не я его задерживаю и обеда лишаю.
— Объяснитесь насчёт причин своего отсутствия на занятиях.
— Но я пропустила всего лишь два дня. Если это проблема, я, обязательно, отработаю пропущенный учебный материал.
— Конечно, отработаете. Иначе в вашем вузе не бывает. Но причина должна быть достаточно уважительной. — напирает на меня.
— Она уважительная. — тихо мямлю я.
— В таком случае озвучьте её, — требует, не сводя с меня проницательного взгляда.
Я теряюсь от такого напора. Он что, мой куратор? К чему такая дотошность? Как мне объяснить ему, что мой отец украл мои сбережения, чтобы порадовать себя очередной бутылкой "столичного". Не думаю, что здесь жалуют детей из неблагополучных семей. Тем более, когда один из родителей пьёт не просыхая и систематически обкрадывает свою родную дочь.
— Я вижу ваш усиленный мыслительный процесс. Неужели не можете придумать ничего путного? Если это так, то не легче ли сказать правду.
Прохожусь кончиком языка по сухим губа, прикусываю нижнюю, собираюсь мыслями.
— Я не приехала вовремя, потому что потеряла деньги, которые откладывала на билет. Нужную сумму я только вчера вечером смогла набрать. — сказала и выдохнула.
— А как же ваши родители или близкие. Вам что, не кому было помочь?
Отрицательно кручу головой. Он смотрит на меня с непониманием. А я не спешу ему объяснять, как на самом деле обстоят мои дела. В его глазах вижу отголоски жалости и вдруг мне становится так обидно за себя, что глаза наполняются слезами.
— Давайте вы не будете здесь сырость наводить, — строго говорит профессор.
И тут. Меня прорывает. Все эмоции, которые я пыталась сдерживать в себе, вся боль и обида за свою нелёгкую судьбу вырываются на волю бесконечным потоком слез. Чувствую себя никому не нужной и бесполезной. Мои губы дрожат, горячие слезы заливают лицо.
— Авдеева, сейчас же прекратите!
Но я ещё горше реву. Опускаю глаза и отдаюсь своей боли. А когда прихожу в себя, застаю себя чуть ли не в объятиях профессора. Он стоит слишком близко, нарушая моё личное пространство, и вытирает салфеткой мои мокрые от слез щеки. При этом низко склонившись ко мне, со стороны это наверное выглядит двусмысленно.
— Всё-всё, успокойтесь. Ничего страшного, что вы пропустили несколько дней учёбы. Уверен, этот вопрос можно с лёгкостью решить парочкой рефератов.
Поднимаю голову и натыкаюсь на серьёзный взгляд Демьяна Андреевича. Он так близко, что я чувствую горячее мятное дыхание со вкусом запрета и греха.
Его рука так и зависает на моей щеке. Мы замираем и не можем отвести глаза друг от друга. Кажется, всё вокруг замерло, время остановилось, весь мир пропал.
— Демьян Андреевич, как всё это понимать?
За спиной раздаётся возмущённый женский голос...
Глава 4. Новые знакомства.
Дергаюсь, словно удар хлыстом получила. Нас с профессором отшвыривает друг от друга на достаточно приличное расстояние. Лицо горит огнём. Перевожу дыхание и только потом разворачиваюсь к двери.