Памела не смогла сдержать улыбку. Это был Даниэл, которого она знала раньше. Человек, который, познав в юности бедность, был безрассудно щедр и сорил деньгами, когда они появились у него. В Гринфорде было немало людей, которым он помог в трудную минуту. И все в городе знали, что на первые призовые деньги Даниэл купил своей матери дом, о котором она всю жизнь мечтала.
— Ну же, Цыпленок Мел, — мягко подтолкнул он. — Скажи «да». Будет глупо, если ты откажешься. Памела никогда не могла отказать ему, когда он так улыбался. В уголках его глаз лучились морщинки, а в их синей глубине теплились золотистые искорки…
— Хорошо, — осторожно сказала она. — Я поеду.
Он наградил ее еще более ослепительной улыбкой, и она снова провалилась в глубины памяти. Горечь, смешанная с медом. Это был Даниэл, который когда-то похитил ее сердце. Мужчина, с которым она впервые познала радость любви, который открыл ей мир чувственных наслаждений. И она так упоенно наслаждалась всем, чему училась в его объятиях, что ей хотелось, чтобы это длилось вечно.
Но это не могло длиться вечно. Мимолетные, как весна, восторги той первой любви увяли и осыпались за пугающе короткий срок. Даниэл научил ее наслаждаться, но также заставил познать боль, отчаяние и горечь потери…
— Я знал, что ты поступишь разумно, — сказал он, и в его голосе послышалось довольное рычанье тигра.
Памела почувствовала, как сжалось ее сердце. Ее снова охватила паника. Она не подумала о том, что всю дорогу до Лондона они будут одни в машине.
Однако разум тут же подавил вспышку страха. Ну и что, что они будут одни в машине? Что в этом ужасного? Машина будет катить по трассе, а когда путешествие закончится, они разойдутся, каждый своим путем…
6
Памела все еще могла отказаться от поездки с ним, все еще могла передумать.
Она беспокойно ходила по холлу, нервно поглядывала на часы, считала минуты, кусала губы.
Время, когда он должен заехать за ней, катастрофически быстро приближалось, но сомнения продолжали терзать ее. Еще не поздно вызвать такси и поехать на вокзал. Она успеет как раз к отходу поезда…
В этот момент у дома послышался автомобильный сигнал.
Черт, теперь поздно что-либо менять. Даниэл уже здесь. Памела обреченно вздохнула и направилась к двери.
На крыльце дома она приостановилась. Слепящее солнце брызнуло ей в глаза и заставило на миг зажмуриться. Она сбежала по ступенькам к машине.
— Привет! — Даниэл распахнул перед ней дверцу. — Сегодня чудесный день!
— Жарко, — ответила она, садясь рядом с ним на переднее сиденье и чувствуя, как внезапно вспыхнули ее щеки. Хорошо, что можно сослаться на жару!
Вчерашний элегантный Даниэл бесследно испарился, а на его месте возник другой Даниэл — вызывающе, умопомрачительно сексуальный. Тонкая белая футболка соблазнительно обтягивала мускулистый торс атлета. Летние легкие джинсы подчеркивали знаменитые «рельефные» бедра. У Памелы бешено заколотилось сердце.
Под лучами солнца, струящимися в окно машины, его черные волосы лоснились, словно отполированные, и Памеле неудержимо захотелось погладить их, провести по ним рукой и почувствовать под пальцами их нежный шелк. Его сильные, покрытые ровным загаром руки контрастировали с белизной футболки. Затаив дыхание, Памела проследила за игрой мышц под тонкой тканью его футболки, когда он положил руки на руль.
— По предсказаниям синоптиков, в полдень будет еще жарче, — спокойно проговорил он. — Думаю, тебе не помешает снять жакет.
Памела уже успела мысленно проклясть жару и правила делового этикета, вынуждающие ее носить строгую, неудобную одежду. По сравнению с легкой одеждой Даниэла ее коралловый костюм с красной блузкой под ним выглядел тяжеловесно, напыщенно и формально. Более того, в такую жару он был подобен орудию пытки.
Извиваясь в кресле машины как змея, Памела принялась стаскивать с себя жакет. Она делала это так неуклюже, что Даниэл, наблюдая за ней, улыбнулся. Когда он заметил, что обе ее руки застряли в рукавах позади нее и она не может пошевельнуться, его улыбка превратилась в едкую усмешку.
— Ну что ты сидишь и усмехаешься как дурак? — От жары и неловкости она начинала раздражаться. — Мог бы, в конце концов, помочь мне!
— Могла бы попросить. — В его тоне слышался скрытый смех.
Он наклонился к ней и, осторожно потянув за рукава, снял с нее жакет, отряхнул и аккуратно повесил на спинку ее кресла.
— Спасибо, — холодно поблагодарила она и поправила растрепавшиеся волосы. — Как я ненавижу носить такие вещи. Мне придется весь день таскать этот дурацкий жакет за собой.