— Эй Хмьин, не распаляйся. Не говори глупостей.
— Это не глупости. Это все очень серьезно. Мы с ней еще встретимся. Вот увидишь, — сказала она с такой уверенностью в голосе, что Тхун Ин невольно вздрогнул. Глаза Эй Хмьин сверкали гневом. Тхун Ин положил серп и приблизился к ней.
— Ну зачем ты сама себя заводишь? — успокаивал он ее.
— Разве ты не понял, что она при людях бросила мне вызов?
— Я не думаю, чтобы ею руководил только дух соперничества.
— Ты либо совсем ослеп, либо нанялся к ней в адвокаты, — ответила раздраженно Эй Хмьин.
— Не надо все так преувеличивать, дорогая. Если ты хочешь владеть ножом только для того, чтобы кому-то мстить, то в таком случае я отказываюсь быть твоим учителем. — Он сказал это решительным тоном, дав понять, что разговаривать на эту тему больше не желает. Эй Хмьин замолчала, отошла в сторону и продолжала жать рис.
Когда, устав, крестьяне устроили небольшую передышку, У Аун Бан стал объяснять, почему английское правительство решило собрать подушный налог именно сейчас.
— Посудите сами. Требуя немедленной уплаты налога, власти еще больше усугубляют наше положение. Ведь, чтобы заплатить налог, нужны деньги, а где их взять? Взять их можно только у ростовщика. Под высокий процент. А это означает оказаться в еще большей кабале. Англичане прекрасно это понимают и тем не менее настаивают на уплате налога. Я считаю их позицию чудовищно жестокой и призываю не платить налог.
Крестьяне, внимательно слушавшие его, заволновались.
— Дядя Аун Бан, ты думаешь, они от нас отвяжутся, если мы не согласимся платить?
— А куда им деваться, если вся волость будет заодно!
— Так это если бы все отказались. А у нас есть и такие, которые уже рассчитались. Власти скажут: раз эти заплатили, то и вы можете, и начнут на нас давить. Куда тогда от них денешься?
— А много ли таких, кто уже рассчитался. Один, два… Это те, у которых денежки всегда водятся. А у нас, крестьян, их никогда не было и не будет. Бедняков-то в волости большинство.
— У Аун Бан говорит верно. Немногие могут заплатить. Ну, а если власти сочтут, что это нам по силам, и будут настаивать, тогда как?
— Пусть считают, как хотят, — мы платить не станем.
— Тогда они отнимут наше имущество!
— А мы тех, кто придет отнимать наше имущество, встретим тесаками.
Крестьяне зашумели, засуетились. Такого рода предложение было для них совершенно неожиданным. Поднялся невообразимый галдеж.
— И я тоже так думаю. Тех, кто посмеет посягнуть на наше имущество, надо уничтожить. — Все с удивлением обернулись в ту сторону, откуда послышался твердый женский голос. Это была Твей Мей. У Аун Бан одобрительно похлопал ее по спине:
— Ай да девка! Молодец! Я непременно научу тебя владеть ножом и тесаком.
Твей Мей, исполненная чувства собственного достоинства, снисходительно улыбнулась.
— Что вы теперь скажете, мужички? Даже молоденькая девчонка готова сражаться за справедливость! А вы? — обратился к крестьянам У Аун Бан. Те недоуменно смотрели друг на друга.
— Если силы будут равны — можно и попробовать, — робко сказал молодой паренек.
— И чтобы все вместе… Тогда не страшно, — поддержал его пожилой мужчина в темном лоунджи.
— Так сумеете вы за себя постоять? — спросил У Аун Бан.
— Сумеем! — послышался дружный ответ.
— Тогда надо серьезно готовиться. Может быть, в нашем распоряжении всего несколько дней.
Вечером крестьяне возвращались с поля возбужденные, полные решимости начать подготовку к борьбе. Только Эй Хмьин одиноко плелась в самом хвосте и молчала.
— Тхун Ин, ты сегодня придешь? — спросила она робко.
— Вряд ли, Эй Хмьин. Отец собирается ночевать в поле.
Девушка еще более растерялась.
— Твей Мей поддержала дядю Аун Бана, чтобы произвести на всех впечатление, — сказала она со злостью.
— Ну, полно тебе!
— А ты что, не видел? Мужчины сидят себе молчат, а она выскочила: «Я поддерживаю!» Смотрите, мол, какая я смелая!
— А если она действительно согласна с отцом и сказала то, что думает?
— Опять ты за нее заступаешься? Влюбился, наверно! Конечно, она и красивее меня, и умнее. Да и все твои ее любят. — Голос ее задрожал, и она умолкла.
Тхун Ин посмотрел на Эй Хмьин. В глазах у нее стояли слезы.
— Ну что ты постоянно терзаешься? Что ты плачешь? Люди же заметят. Вытри слезы. Мы об этом столько раз говорили, а ты опять за свое.
— Ты должен на мне жениться как можно скорее. Я боюсь, что родители заставят тебя жениться на Твей Мей.
Тхун Ин совсем растерялся. Со дня на день, по словам отца, можно было ждать важных событий, а тут Эй Хмьин покоя не дает со своей ревностью.