— В Рангун?
— Нет. Мы поехали в деревню Чоунманей к моим родственникам. К нам тут же явилась ее тетка, уговаривала Эй Хла вернуться. Но это не помогло. Потом приехала ее мать. Она сказала, что все согласны на наш брак и не станут нас разлучать. Мы поверили. Я даже денег занял на свадьбу. Но это оказалось ложью. Меня немедля выгнали, а Эй Хла заперли в доме и никуда не выпускали. Почти целый месяц провела она в заключении. Чтобы разлучить нас навсегда, ее решили выдать замуж за индийца — торговца бакалейными товарами. Я ужасно тосковал по Эй Хла, но однажды ночью она неожиданно прибежала ко мне, и мы уехали в Моламьяйнчун. Однако и здесь ее родители не оставили нас в покое. Эй Хла наотрез отказалась вернуться домой. Лето мы прожили вместе. Когда наступил сезон дождей, приехал отец Эй Хла и предложил мне работу на своей ферме. И я снова поверил. Мне казалось, что родители уже смирились с судьбой дочери, и мы поддались на их уговоры. А через месяц в доме Эй Хла инсценировали кражу каких-то драгоценностей. Подозрение, конечно, пало на меня, и я был отдан в руки полиции.
— Вот негодяи!
— «Негодяи» — не то слово. Все это было подготовлено заранее. На суде моя вина не была доказана, а меня тем не менее осудили на шесть месяцев тюремного заключения, и, воспользовавшись беспомощностью Эй Хла, ее поспешно выдали замуж. Об этом я узнал, уже будучи в тюрьме.
— И индиец согласился на ней жениться?
— Конечно. Лет ему было уже немало. Зачем же отказываться от молодой состоятельной жены. И все-таки Эй Хла избежала печальной участи. В ночь свадьбы она бесследно исчезла, и все усилия родителей разыскать ее не увенчались успехом. В конце концов они решили, что она покончила с собою, даже поминки по ней справили. Я сначала тоже поверил этому и горячо молился за нее. Но Эй Хла, оказывается, была жива. Из Вакема она добралась на попутной лодке до Маунпина, а оттуда в Рангун. Она изменила фамилию и устроилась служанкой к одному богачу на улице Кокайн.
— А родители ее до сих пор не знают, что она жива?
— Конечно, нет. Она для них попросту перестала существовать.
— Как же вы с ней встретились?
— Эй Хла написала моему дяде, который живет в Чоунманей. От него же она узнала все обо мне, и, когда меня выпустили из тюрьмы, она пришла меня встречать.
— А вы к тому времени уже знали, что она жива?
— За месяц до освобождения меня посетил дядя и передал мне письмо от нее.
— Представляю себе, как вы обрадовались.
— Еще бы! Я был восхищен ее мужеством и с тех пор полюбил ее еще больше. Ведь она, несмотря на все испытания, осталась верна нашей любви!
Он умолк.
— Пейте чай, — напомнил я. — Он, наверно, уже совсем остыл? А где вы сейчас живете? — продолжал я.
— Сейчас в Тагейта, а раньше снимали домик в Пазунтаун. Когда к власти пришел генерал Не Вин, домик этот снесли, а нам дали участок. Строим новый дом.
— А где работаете?
— В порту грузчиком. Раньше я торговал мороженым. Тележку мы приобрели на деньги, которые удалось сэкономить Эй Хла. Потом, когда занялись строительством дома, потребовались дополнительные средства. Пришлось тележку продать и идти в порт грузчиком.
Я протянул ему сигареты:
— Курите.
— Спасибо. С тех пор как я отвез жену в роддом, мне удается есть только раз в день, да и то один горох. А о сигаретах или чае и мечтать не приходится. Я покупаю все необходимое только для Эй Хла. Из тридцати джа, накопленных нами, осталось всего около десяти.
— Если Эй Хла родит не скоро, туговато вам придется, — сочувственно вздохнул я.
— Что поделаешь? Надо будет еще сократить расходы. Но я непременно дождусь, пока она родит.
— А работу вы не потеряете?
— Думаю, что нет. В крайнем случае найду другую. Я не могу оставить Эй Хла одну.
Я смотрел на него с восхищением.
— Дай бог, чтобы у вас поскорее все уладилось! — сказал я и, позвав хозяина чайной, попросил принести для своего нового знакомого сигареты и спички. Простившись с ним, я вышел на улицу.
Всю дорогу до дома я находился под впечатлением услышанного. «Да, — думал я. — Вот это настоящая, большая любовь!»
БОРЬБА ЗА ЖИЗНЬ
Ко Пан Хмуэю на всю жизнь запомнился день, когда он впервые приехал в Рангун. Именно в тот день возле пагоды Шведагон открылась первая выставка промышленных товаров. В ту пору Ко Пан Хмуэю было двадцать пять лет. Он был единственным сыном в семье зажиточных крестьян, и поэтому родители баловали его без меры. В раннем детстве Ко Пан Хмуэю случилось ходить в монастырскую школу, но он был до того ленив, что ничему, кроме чтения, да и то по складам, не научился. Только и знал, что целыми днями гонять по деревне с дружками. Он любил хорошо поесть, но о том, как тяжело выращивать рис, понятия не имел. Мать старалась во всем ему угодить — готовила его любимые блюда, да и во всем остальном он не знал отказа. Когда Ко Пан Хмуэю исполнилось восемнадцать лет, он женился. Но женитьба ничего не изменила в его жизни. Он оставался по-прежнему беспечным и ленивым. Жена служила ему простой забавой.