Разбуженные сигналом, мы сидели на своих постелях и смотрели друг на друга в недоумении. Фельдфебель стоял насредине казармы с ремнем в руках и бросал сердитые взгляды на все четыре взвода поочередно.
Видя, что люди все проснулись, фельдфебель, скомандовав «смирно», начал объяснять:
— Слушай сюда, ребята! Вы, еще серые, не знаете, что нужно делать. Это — тревога. По моей команде вы должны одеться в три счета. Как скажу «разз!» — начинай одеваться! После команды: «три!» — умри! Кто зашевелится — запорю ремнем!
Фельдфебель ждал. В казарме была ночная тишина. Вдруг раздался пронзительный крик фельдфебеля:
— Разз!
Сто двадцать человек, как один, бросились за брюками. В момент они были надеты, и в руках солдат завертелись портянки, после портянок — сапоги.
— Два! — командовал фельдфебель.
Наши руки действовали с молниеносной быстротой. Некоторые уже надели сапоги и надевали гимнастерки. Многие не успели еще надеть и первого сапога. Более расторопные, одевшись и подпоясавшись, стояли «смирно» около своих постелей.
— Три! — раздалась команда. — Умри! — добавил Авдонин.
Многие после этой команды как будто бы действительно умерли: одни стояли, держа в руках пояски; другие сидели на нарах и, натягивая сапог, замерли; третьи, натянув на голову гимнастерку, стояли, застыв в этой позе.
Однако некоторые продолжали двигаться, украдкой застегивали последние пуговицы, подтягивали пояски, желая закончить сборы, чтобы не отстать от других.
Все, кто после команды «три» не стояли или не сидели «смирно», были замечены фельдфебелем. После небольшой паузы он начал подходить к каждому и стегать ремнем, приговаривая:
— Вот тебе! Будешь знать команду, серый чорт!
Ни один человек не был пропущен.
Фельдфебель так хорошо запоминал всех неаккуратных, как будто бы они были отмечены особой пометкой.
Когда все провинившиеся были наказаны, Авдонин скомандовал:
— Кончай одеваться! — Все опоздавшие быстро закончили одевание.
— В ружье!
Люди бросились к пирамидам. Второпях многие схватили чужие винтовки, думая, что на это не обратят внимания.
— Выходи, стройся, — покрикивал Авдонин. Команда с винтовками бросилась на улицу.
— Становись! Равняйсь!
Команда построилась и выровнялась.
— Смирно! Замри! Не дыши!
Команда стояла как мертвая.
— Взводные и отделенные командиры! Проверьте по списку номера винтовок. Живо! — приказал фельдфебель.
Унтер-офицеры с фонарями в руках стали по спискам проверять, у кого какая винтовка. У большинства команды винтовки были не за своими номерами. Всех, у кого были чужие винтовки, выстроили отдельно. Фельдфебель подошел к ним и скомандовал:
— Равняйсь! Смирно! На первый-второй — рассчитайсь!
— Первый, второй! Первый, второй, — быстро перекликались солдаты.
— Напра-во! Ряды-вздвой! На пле‑чо!
Винтовки взметнулись и тяжело опустились на плечи.
— Руки — на бег!
Люди согнули правые руки в локтях.
— Бегом — марш!
Около сотни человек побежали по улице. Пробежав до конца квартала, повернулись и побежали образна мимо казармы и стоявших товарищей. И так много раз. Бег продолжался более получаса. Уставшие солдаты тяжело и отрывисто дышали. Около казармы раздалось:
— Команда — стой! К но‑ге!
Винтовки опустились с плеч к ногам.
— В казарму бегом — марш! — приказал Авдонин.
Люди сорвались с мест и бросились в казарму. Поставив винтовки в пирамиды, мы выстроились около нар. Фельдфебель был уже в казарме без шинели и опять с ремнем в руках.
— Смирно! — скомандовал он. — Раздеваться по команде. Разз!..
Люди быстро начали снимать пояски, гимнастерки, сапоги.
— Два! — руки заработали быстрей. Кто снимал брюки, кто разматывал портянки и развешивал их на стоявшие рядом с нарами сапоги, а кто успел раздеться, ложился в постель и укрывался одеялом.
— Три!.. Не шевелись!
Фельдфебель подходил к каждому солдату, не успевшему лечь в постель, усердно награждал ударами ремня.
Так шли дни за днями...
Однажды во время вечерней поверки Авдонин, кончив читать обычное нравоучение, добавил:
— Слушай сюда, ребята. С завтрашнего дня ни один ученик в эту лавочку ни ногой! Ларина дорого торгует, будете покупать в другой лавочке, там дешевле. Наружному дневальному вменяю в обязанность строго следить за тем, чтобы ни один человек не заходил в лавочку к Лариной. Если кого залапаю, пять дней подряд будет уборную чистить. Поняли?