Молодые солдаты, не знавшие его в лицо, часто принимали его за собрата.
Нередко во время его проезда по городу какой-либо солдат не отдавал чести. Генерал сейчас же останавливал солдата и, узнав, какой он части, имя и фамилию, приказывал ему бежать за своей пролеткой или санками, в которых был запряжен чистокровный рысак. И если солдат до канцелярии батальона поспевал бежать за рысаком, то наказание этим ограничивалось, если же отставал, то генерал останавливал рысака и, подождав, солдата, приказывал ему доложить ротному командиру, что начальник гарнизона наказал его двумя или четырьмя часами под винтовку.
Однажды в декабре, будучи уже унтер-офицером, Непоклонов шел из батальонной канцелярии в свою роту. Навстречу ему ехал генерал Фиолковский. Не заметив генерала, Непоклонов прошел мимо, не встав, как полагалось, во фронт. Генерал сейчас же обратил на это внимание и приказал своему кучеру повернуть рысака обратно и догнать унтер-офицера.
При окрике кучера Непоклонов обернулся и узнав Фиолковского бросился бежать. Генерал погнался за ним. Непоклонов, добежав до первого угла, на котором был трактир, нырнул в дверь трактира и встал между двойными дверьми. Генерал, заметив куда скрылся солдат, остановил рысака и, выйдя из санок, пошел в трактир. Двери открывались во внутрь, и когда генерал открыл первую дверь, то ей он закрыл Непоклонова и прошел в помещение.
Войдя в полутемный от табачного дыма зал, генерал не мог сразу отыскать среди пальто и полушубков серую солдатскую шинель. Не найдя того, кого искал, он направился дальше в соседний зал. Передвигался он медленно старческими маленькими шажками и, чтобы пройти во второй еще более темный зал, ему нужно было затратить также несколько минут.
В это время Непоклонов, выйдя из-за двери на улицу и обратившись к генеральскому кучеру, сказал:
— Его превосходительство приказал мне сейчас же съездить в канцелярию и вызвать сюда адъютанта.
Непоклонов быстро сел в генеральские санки, кучер расправил вожжи, и через две-три минуты Непоклонов уже выходил из саней около батальонной канцелярии, Приказав кучеру от имени генерала ждать его с адъютантом, он скрылся во дворе батальонной канцелярии, а со двора, пройдя в задние ворота, вышел на следующую улицу и спокойно пошел в свою роту.
Генерал, не найдя в трактире ни одного солдата, набросился на буфетчика, требуя от него, чтобы сказали, куда девался только что вошедший молодой солдат в серой шинели и серой папахе. Буфетчик, узнав, с кем имеет дело, испугался. Он божился, уверяя, что никакой солдат в трактире не был, и вообще солдаты к нему никогда не заходят. Генерал топал ногами, кричал на буфетчика, потрясал кулаком и грозил арестом. И только тогда, когда несколько прилично одетых посетителей подтвердили слова буфетчика и убедили генерала, что не было солдата, Фиолковский пошел из трактира. Но выйдя на улицу, генерал был поражен отсутствием его рысака. Он посмотрел на одну улицу, потом на другую и не найдя нигде своего кучера, потихоньку поплелся к батальонной канцелярии. Дойдя до канцелярии, генерал увидел кучера, сидящего, как и всегда, на козлах санок. Кучер в ожидании седока держал натянутые вожжи. Генерал подошел к кучеру и посмотрел на него сердитым взглядом.
— Ты, болван, что здесь стоишь! — вдруг закричал он.
Увидев генерала, кучер растерялся. Он не сразу нашел, что ответить. Он смотрел на генерала испуганными глазами и молчал. Генерал повторил:
— Болван, чего молчишь!
— Я, я, ваше превосходительство... по вашему приказанию... унтер-офицер сказал... ехать…
— Куда ехать, зачем ехать? — перебил кучера генерал.
— Ехать за адъютантом в канцелярию, ваше превосходительство.
— В какую канцелярию, какой адъютант, какой унтер?
Наконец кучер пришел в себя, и рассказал генералу все по порядку, как он очутился здесь. Выслушав кучера, генерал сказал:
— Я думал, что только я старый дурак, а оказывается ты хотя и молодой, но оказался глупее меня. Сукин сын! — выругался генерал и с этими словами он направился от кучера в батальонную канцелярию.
На следующий день командир 147 запасного батальона генерал Лебедев получил приказ Фиолковского. В приказе предлагалось выстроить 14 декабря весь батальон на плацу за железной дорогой для смотра. В день получения приказа все было поднято на ноги. Копии приказа начальника гарнизона были разосланы всем шестидесяти двум ротам. Занятия были прекращены. Начиная с командира батальона и кончая последним солдатом, всем нашлась другая работа.