А Герман думал над словами солдата. У него были женщины, с которыми его не связывало ничего, кроме постели. И он был уверен, что Эйвор отнесется к их сексу точно также. Но стоило ему закрыть глаза и провалиться в глубокий сон, как перед ним появлялась она - в слезах и с синяками по всему телу. Его бросило в холодный пот от вида такой картины, и Руднев вскочил, тяжело дыша. Он не мог быть с ней груб, иначе она не шептала бы как в бреду сладостное: “еще…”. Но такой вид Эйвор делал больно. Поэтому все оставшееся время он смотрел в потолок и думал о ней. Почему-то нестерпимо захотелось спросить - все ли у нее в порядке. Прав ли Крюгер, или он ошибся?
***
Пробуждение наступило неожиданно. Как правило, Эйвор просыпалась до того, как лампа в ее каюте автоматически заполняло пространство светом, так приятно напоминающее Солнце. Сегодня же все было по-другому. Одеяло запуталось в ногах, ее одежда не была аккуратно сложена на тумбочке, а была разбросана по полу. И здесь все еще чувствовалось присутствие капитана.
Она сглотнула, переворачиваясь на спину. Правильно ли она поступила? Не подумает ли он, что для нее все это игра на одну “ночь”? Захотелось его увидеть как можно скорее.
Прохладный быстрый душ освежил вспотевшее тело. А засосы на шее удачно закрывал ворот куртки. Девушка критично осмотрела себя и вышла в кают-компанию, делая глубокий вдох как перед прыжком в воду.
Казалось, что все взгляды присутствующих будут направлены на нее. Но по прошествии нескольких секунд она поняла, что это лишь плод ее больной фантазии. И в отсеке был только один человек. Крюгер скользнул по ней взглядом, возвращаясь к завтраку, Джи-Джи, по всей видимости, все еще был у себя в каюте, куртка Германа висела на стуле, но самого его не было.
— А…, - договорить свой вопрос Эйвор не успела.
— На капитанском мостике, - Крюгер взял тарелку и пошел в свою каюту, так больше и не взглянув на нее.
Молодой пилот с капитаном чуть не врезались друг в друга в коридоре. Эйвор неловко улыбнулась, как делала всегда, когда они случайно пересекались в корпорации, а Герман просто замер, сканируя ее внимательным взглядом.
— Привет.
Он кивнул:
— Все в порядке?
— Да, - Йоханссон неловко потерла шею. - Я хотела сказать, что…
Рядом с ними остановился взъерошенный Амадей. Он выглядел чуть лучше, чем вчера, хотя в глазах читалось волнение и растерянность:
— Капсулы готовы, кэп. Если все впорядке, можем засыпать, - Бенсон скрылся в коридоре, ведущем в кают-компанию также быстро, как и неожиданно появился, даже не дожидаясь какого-либо ответа от Руднева.
— Позже поговорим, - тихо произнес Герман и направился следом за борт-инженером.
Топливо не бесконечное, их миссия - тоже. Пора возвращаться домой. А дома всегда легче разобраться со всеми вопросами, которые так неосторожно и так некстати свалились на голову.
Глава 2
Тишина и пустота космического корабля были неотъемлемыми спутниками во время всякой миссии, пока экипаж находился в гибернационном сне. Однако Анубис-1 нельзя было назвать полностью мертвым без людей. Искусственный интеллект Айден постоянно мониторил показатели отсеков и гибернационных капсул; приборы, двигатели и различное оборудование в технических коридорах периодически издавали легкие шумы и звуки скрежета металла; звездолет делал межпространственные скачки. У корабля была своя жизнь, которую лучше не знать простым людям, ведь те, в конце концов, могут сойти с ума. Коридоры Анубиса-1 должны были оставаться безлюдными еще около двух недель после скачка в Солнечную систему, однако все пошло не по планам корабля…
Гибернационная капсула Амадея активировалась столь неожиданно, что даже Купер не о чем не подозревал и все еще находился в спящем режиме. Бенсон хотел как можно проворнее встать и вылезти из капсулы, но сильная боль в голове и тяжесть тела дали о себе знать с первых же секунд после просыпания. Амадей был на нервах, поэтому инженер, не успев привстать, сразу решился упасть на пол.