— Что с тобой такое? Может, мне доехать до медицинского отсека и принести тебе еще препараты и успокоительного? - Купер, насколько это было возможно продвинутому искусственному интеллекту, был обеспокоен состоянием друга.
— Все нормально, не оставляй меня здесь одного. Просто мерещится всякое, вот и все. Мы тут одни в темноте совершаем преступление, за которое мне могут дать пожизненное, а тебя переплавить в никому ненужный тостер, который будет пылиться на чердаке у какой-то бабки. Вот и переживаю тут… за твою судьбу… превратиться в тостер - такое себе, - Амадей стал держать лицо, чтобы больше не выдавать свои страхи и навязчивые мысли.
— Как скажешь. Тостер из меня вышел бы неплохой. Может, самый лучший с моим то интеллектом. Но лучше уж тебе успешно продать это растение, а мне дальше прокачиваться на вырученные деньги. Так, Эйвор ничего плохого не сделала… тоже продлю на год… Нет, на год и пару недель. Анка получше нее будет, - Купер уже вошел во вкус и продолжал ставить примерно одинаковые сроки, пока не дошел до Монту. - Не нравится мне этот старикашка, пусть поспит еще два года. А что насчет капитана? Какой срок ему хочешь поставить?
— Да плевать, пусть хоть десять лет. У корабля все равно однажды закончится топливо, назад они уже не вернутся, - Амадей встал и вытер пот со лба.
Работа была несложная, но из-за болезни Бенсону и простые действия казались затратными. Но он был очень доволен, когда Купер продлил срок в последней гибернационной капсуле Германа на максимально возможные двести лет. - Погнали за растением.
***
Лаборатория, по мнению Амадея, всегда выглядела слишком строго и отталкивающе, когда вокруг не было достаточно знакомых лиц. Но в полутьме этот отсек настораживал еще больше. В голове сразу всплыли все фильмы ужасов, в которых главными локациями были больницы и лаборатории, особенно заброшенные. Металлические столы и стены со шкафами и приборами вокруг давили так, что человек и без клаустрофобии однозначно не сможет здесь долго находиться. По крайней мере, так думал Бенсон. А Германа Руднева и Ронг Сун он и вовсе не считал за людей. Точно два робота, только если Купер был другом, то они - нет.
Амадей подошел к крайней гибернационной капсуле с растением и с помощью инструментов вскрыл ее. Несмотря на слегка нарушенный температурный режим, растение выглядело таким же живым, как и другие два. Даже было побольше их и выглядело поярче. Борт-инженер был рад, что его план сработал, - иначе пришлось бы долго взламывать другое растение и быть в этом преступно пугающем месте куда дольше.
— Судя по показателям, растение чувствует себя хорошо: лепестки подросли на двадцать процентов больше, чем у других двух растений; красные прожилки немного увеличились в объеме и приобрели более яркий оттенок; трихомы стали гуще на десять процентов… - Купер и дальше перечислял показатели с компьютера, которые выдал Айден по запросу, но потом заметил, что Амадей особо его не слушал и явно считал всю эту информацию бесполезной. - В общем, все хорошо.
— Да, да, видимо, тепло пошло ему на пользу. Главное, успеть сбагрить этот цветок, пока он не завял. И не говори мне, что это не цветок. Без занудства, - Бенсон аккуратно достал растение и пошел в сторону выхода, пока Купер помотал головой в знак невежества товарища. - Благо, корни не двигаются. Уходим отсюда, не люблю это место.
— Для любви к лаборатории и исследованиям нужен пытливый ум, а не наша страсть к деньгам и честолюбие, - Купер после столь очевидного для него умозаключения отправился вслед за Амадеем на капитанский мостик.
Борт-инженер может и хотел что-то ответить, но был сосредоточен на аккуратной доставке растения.
***
Путь к капитанскому мостику был неблизким, а странные звуки за стенами коридора уже напоминали Амадею не бессвязную речь, а шепот. Бенсон вновь и вновь прислушивался и прислонялся к стенам, но не мог расслышать, кто и что шептал. Страх вселял навязчивую мысль, что голос говорил непременно о нем. Может, кто-то еще из экипажа на самом деле не спит и следит за ними? Мысль звучала бредово, но она крутилась и крутилась в сознании Амадея, проникала во все другие здравые предположения и рубила на корню шансы к спокойствию и самообладанию.