— Понимаю, понимаю… просто хотел сказать… я бы держался от него подальше. Тебе не кажется, что из-за него у нас сплошные неприятности? Его наплевательское отношение к нам, странный юмор, приказы какие-то… неправильные. Вот зачем он тебя тогда потащил с собой за Амадеем? Тебе явно было плохо.
В чем-то Депай и был прав, но Эйвор чувствовала некую параноидальность друга в отношении Германа. Руднева нельзя было назвать идеальным человеком и капитаном, но все же тот выполнял свои обязанности; держал команду в той строгости, которую требует профессия астронавтов; периодически спрашивал о состоянии членов экипажа, а сейчас и вовсе пошел убивать неизвестную тварь. Да, сейчас девушка уже пожалела, что была так глупо влюблена в Германа. Но она не видела его настолько ужасным, насколько его описывал друг. Тем более, толики надежды еще хранились в ее сердце.
— Думаю, ты перегибаешь палку. Да, он не без косяков, но все же он капитан и хорошо справляется со своими задачами.
— С задачами как создать как можно больше проблем на корабле? Если бы он тогда в пещере меня послушал… - солдат не унимался, не хотел обращать внимание на то, что подруге было тошно от тематики разговора.
— А что ты тогда сказал? Да, указал на царапины, а дальше что? Давай не будем тут устраивать трагедию, и без этого плохо на душе, - после провокационных вопросов Йоханссон про себя молилась, чтобы Джи-Джи прекратил ее донимать.
— Да я же… - Депай не успел сказать свои слова, как вдруг из каюты Ронг послышался выкрик биолога, а Анка Гортат вышла оттуда, прикрывая глаза ладонью. Она явно была сильно расстроена и опечалена.
— Что случилось? - Эйвор моментально переключилась на медсестру, про себя радуясь, что не пришлось продолжать диалог с Джи-Джи. Гортат села за столик и закрыла лицо ладонями, тяжело всхлипывая. Пилот аккуратно подошла к девушке, присела рядом с ней и слегка коснулась плеча для ободрения.
— Все нормально, - медсестра старалась не выдавать свою горечь, но ничего не могла с собой поделать. - Просто Ронг нужно побыть наедине, а я… я…
Анка не смогла подавить эмоции и расплакалась. Как бы она не старалась, ей до сих пор не удалось по-настоящему кому-то помочь. Ощущение бесполезности на корабле лишь подтвердилось скандалом с Ронг, которая буквально крича заставила уйти вон со своей “помощью”. Как же медсестра будет спасать, если ей самой нужно спасение?
— Тише, тише, Анка. Все хорошо, - на этих словах пилот приобняла Гортат, искренне сожалея бедной девушке. Солидарность и поддержка как никогда были важны в этот момент. - Все будет хорошо.
С последней фразы больше никто ничего не говорил, а сердце медсестры ненадолго успокоилось.
Депай вновь стал панически шагать от одного угла отсека к другому. Он обижался на Эйвор, но осознавал, что это не ее вина. Капитан однозначно промыл ей мозги, раз она не захотела признавать очевидные факты. Во всем этом ужасе виноват лично Руднев. Мужчина боялся за свою подругу. И особенно он корил себя, что до сих пор не признался в чувствах к Йоханссон. Каждый раз удачный момент срывался, а просто подойти и поговорить с ней солдат считал неприемлемым и глупым.
Мысли Джи-Джи прервались резким скрежетом металла в коридоре. Он был настолько громким и противным, что солдат невольно закрыл уши. Мертвая тишина и панический страх воцарились в кают-компании. Сердца экипажа быстро застучали, а глаза были прикованы к запертой входной двери.
Эйвор тихо привстала и начала аккуратно помогать Анке также медленно уходить спиной назад к личным каютам. Гортат не могла не смотреть прямо и стоять как статуя. Поэтому девушка крайне проблематично шагала назад вместе с пилотом.
Депай дошагал к девчонкам, как вдруг раздался второй скрежет металла. Он был еще громче и устрашающе. Дрожь прошла по всему телу медсестры, а вместе с тем она вскрикнула от испуга. Солдат, недолго думая, обхватил сзади Анку и закрыл ей рот своей рукой, крепко держась за туловище.
Меньше всего сейчас Джи-Джи хотел сражаться один на один с тварью. Кто знает, может, она уже убила остальных? Как бы там не было, инстинкт самосохранения кричал о том, чтобы никто не шевелился и не издавал ни шороха.
В этот момент открылась дверь каюты, из которой высунулась ошеломленная Ронг. Молодой человек слегка повернулся лицом к биологу и судорожно приложил указательный палец к губам, молясь, чтобы Сун не издала больше не звука. Женщина не произнесла ни слова, не издала ни единого шума. Страх полностью лишил ее дара речи.