— У нас на корабле еще две твари, — Агро развел руками в стороны и нервно рассмеялся. — А еще… Каждый из вас может быть заражен. Прямо в эту самую минуту!
В кают-компании повисла оглушающая тишина. Все переглядывались, то и дело переводя взгляд на биолога и капитана, которые с нескрываемой злостью в глазах смотрели на встревоженного пилота.
Герман прокашлялся:
— Последнее лишь предположение. На теле Амадея, в области желудка, есть дыра. Мы с Ронг предполагаем, что из него вырвалась тварь. Как она оказалась внутри — непонятно. Скорее всего, дело и правда в заражении. И единственный вариант — посредством попадания слизи внутрь. Так что, если вы почувствуете себя плохо или знаете, что дотрагивались до слизи, — не паникуйте. Сначала идите в зону обработки, затем — к Анке за наблюдением и медикаментами.
Было видно, что каждое слово давалось капитану с трудом. Он пытался выстроить свою речь так, чтобы ни у кого не осталось лишних вопросов. И чтобы в сердцах команды не прибавилось страха, которого и так было хоть отбавляй.
— А что насчет еще одной твари? — со всей серьезностью спросил Монту, складывая руки на груди.
— Мы исследовали растение, которое оказалось еще и инкубатором. Из него вылезла небольшая тварь, — Герман потер лоб рукой, что не скрылось от Агро. — Монту, ты определенно убил взрослую особь, потому что та была сантиметров двадцать. Она бы не смогла проткнуть Амадея, да и его смерть наступила раньше… вылупления. Поэтому мы можем предположить, что на корабле есть как минимум еще две твари — одна из растения, останки которого мы нашли рядом с трупом, а вторая — из Амадея...
— А может даже и не две… — задумчиво пробормотал Крюгер.
— Да, — согласился капитан. — Надо проявить максимальную осторожность. И… мы не знаем наверняка, как быстро твари могут из личинки дорасти до той, что мы видели.
— Одно ясно точно, — вмешалась Сун, которая до этого молча подпирала стенку, сверля всех взглядом своих пронзительных глаз. — В наших условиях они растут очень быстро. Поэтому я бы готовилась к худшему.
Столь ужасные новости наполнили воздух на Анубисе-1 еще большим количеством страха, тревоги и тоски. Никому из членов экипажа не хотелось лишний раз выходить из кают-компании. По крайней мере, сегодня точно. Команде и так не хватало перерыва от постоянного напряжения и переживаний. А первая “ночь” не смогла облегчить мучения страдальцев — кошмары преследовали своих жертв повсюду.
Корабль должен был лететь до орбиты Земли еще целых двенадцать дней. Экипажу было так тошно и невыносимо от первых двух после экстренного просыпания, что никто и не представлял, как им дожить со здравым рассудком до приземления.
Капитан принял решение на остаток “дня” дать вольную команде, отдохнуть и набраться сил, чтобы уже завтра найти вылупленных тварей и сделать все для отключения режима чрезвычайной ситуации.
Глава 6
Внутри все болело. Все тело горело, а любое движение давалось с трудом. Эйвор не могла открыть глаз, метаясь во сне и жадно глотая воздух ртом. Нестерпимо хотелось пить. И оказаться под ледяным душем, чтобы остудить жар тела.
Девушка не понимала, сколько времени прошло, но по ощущениям ее лихорадило целую вечность. Она чувствовала, как намокла подушка, как ее короткие светлые волосы слиплись от пота, а футболка противно прилипала к телу. Хотелось содрать с себя кожу из-за зуда, который Йоханссон чувствовала по всему телу.
На секунду ей стало легче дышать. Она перевернулась на спину и глубоко вдохнула чуть прохладный воздух кают-компании. И стало так спокойно…
Резкая боль в желудке пронзила ее неожиданно, заставляя вновь перевернуться на бок и поджать колени к груди. Это не было похоже ни на что, что она чувствовала раньше, и страх неминуемо подступал все ближе.
Девушка открыла глаза. Вокруг никого и ничего не было видно, а слова о помощи застряли где-то в горле. Боль была такой сильной, что даже крохотное движение причиняло нестерпимые муки. А тени вокруг становились все темнее. Эйвор стало казаться, что она здесь совершенно одна.
Она открывала и закрывала рот, жадно заглатывая воздух и пытаясь прокричать хоть что-то. Но все попытки были тщетны - ее никто не слышал. Даже она сама.