— Нет.
— Монту, ты… ты, — капитан пришел в себя после постоянных криков на солдата первого класса и драки, и теперь он был готов завестись с новыми силами и яростью.
— Можешь кричать, сколько хочешь — я это заслужил. Но я видел, что видел, и исправить это не могу. Для меня тварь была самая настоящая. Теперь понимаю, что ночные кошмары ничто, по сравнению с такими галлюцинациями. Пусть это будет нагло, но помогите старому шизофренику встать на ноги. Прошу, — Крюгер повернулся лицом к лежащему Герману.
На лице Руднева еще виднелись признаки озлобленности, но все же капитан готов был простить старому товарищу подобную оплошность. Не сразу, но со временем. Конечно, солдат поставил под риск жизнь остального экипажа, но, с другой стороны, он бы не стал врать. Герман в глубине души ужаснулся, насколько далеко и печально может зайти их ситуация — галлюцинации могли стать куда опаснее кошмаров “ночью”. И эта потасовка была тому примером.
— Нужно с этим что-то делать. Если каждый начнет ловить галлюцинации на корабле, то у нас не будет и шанса дожить до прилета на Землю, — капитан встал, помог подняться Монту и со всей строгостью посмотрел на солдата, а затем и на остальных. — Находясь здесь в стрессовой и опасной ситуации, никто не застрахован от страшных последствий. С этого момента мы должны в первую очередь доверять коллективному мнению, а не своим переживаниям, кошмарам и прочему дерьму. Передвигаемся строго не в одиночку. А оружие помимо Луча на “ночь” будет только у часовых. Всем все ясно?
— Так точно, — Крюгер посмотрел прямо в глаза капитану со всей серьезностью, но и сожалением за содеянное. — Прости, старина.
— Ладно уж, никого не убил, и то хорошо, — Герман хотел как можно более искренне произнести свою речь, но не знал, насколько грубо она прозвучала. — Давай сюда Кварк, и мы продолжим спать. По крайней мере, попытаемся.
Вторая “ночь” для экипажа Анубиса-1 оказалось тяжелее первой. Никто не знал, что будет дальше. Все втайне боялись также начать видеть галлюцинации помимо ночных кошмаров. Оставалось только молиться, чтобы этот ад закончился как можно скорее.
***
Прошло пара часов, и только один Джи-Джи не спал и дежурил, вновь и вновь прокручивая в голове все последние события. Молодому человеку теперь было страшно не только за Эйвор, но и за Монту. Как мирная миссия могла вылиться в такие кошмары? Экипаж пересекся с настоящей большой тварью лишь однажды, но уже произошло столько проблем.
“И ты так просто это оставишь?" — внутренний голос Депая был явно разочарован в нем. Этот вопрос повторялся в его голове, словно заел отрывок из виниловой пластинки. Солдат старался сосредоточить свой взор и мысли на “Кварке” в руках, на стену, на спящую Эйвор, на что угодно, лишь бы вихрь плохих мыслей не тревожил его.
“Ты слабак, раз избегаешь правды”.
“Нет, это не так!” — Джи-Джи начал мысленный спор с самим собой. Его голос будто ожил и направлял к той истине, которую солдат второго класса знал. Старался замять в самом себе, раз его никто не воспринимал всерьез. Но знал и хранил…
“Так докажи это! Ты же знаешь, кто виновник вашего кровавого “торжества”. Что сделал капитан, когда ты обнаружил царапины в пещере?” — голос в голове погружал молодого парня в эпицентр событий, еще раз убеждая Джи-Джи в собственной правоте. Он не мог ответить ничего в защиту Германа.
“Давай, ты же знаешь ответ. Что он сделал?”
“Ничего…”
“А что он сделал, когда узнал про неполадки в грузовом отсеке? Насколько он заботился о состоянии Амадея?”
“Ему было плевать на все…” — Депай испытывал все большую злость и обиду на Руднева.
“А разве не омерзительно, что сослуживец старше сорока лет совратил молодую девушку? Этот чертов манипулятор отобрал у тебя твою любовь. И что ты сделал? Кто знает, может он Эйвор вы…”
“Хватит, прекрати!” — Джи-Джи всеми силами старался не думать об Эйвор и капитане. Упущенная возможность колола парня прямо в сердце острой болью.
“А кто сказал, что упущенная?” — голос не унимался ни на секунду. Он хотел от солдата каких-то смелых действий. — “Эйвор — наивная девчонка, которая повелась на статус и загадочность ублюдка. Но все можно исправить…”