— Царствие ему Небесное, — Руднев произнес слова на русском языке и сделал еще пару глотков. Капитан чувствовал боль, тоску и отчаяние, а алкоголь пока не помогал ему с этим справиться. Будто лишь больше раздирал душу. Но Герман не мог остановиться. Он до конца выпил флягу и поник головой над столом.
— Герман, ты как? — Агро, будучи пока вовсе не в пьяном состоянии, начал дергать капитана за ниточки. — Хочешь, поговорим, как ты это называешь, по душам?
Руднев ничего не ответил кроме мычания. Ему не хотелось сейчас ничего обсуждать. Он чувствовал острую боль в сердце от потери хорошего друга, от ужасов на корабле, от непонятной ситуации с Эйвор… Капитан почувствовал в моменте, что последнее он вполне мог исправить хоть сейчас. И смелости ему сейчас хватало, хоть отбавляй.
Герман молча встал и пошел в свою каюту, пока Агро разочарованно смотрел на него и пытался вернуть за стол. Но у капитана была четкая цель. Забрав необходимое, он подошел к каюте Эйвор и постучался в дверь. За всей сценой наблюдал Депай, который сидел за другим столом. Он почувствовал злобу и отвращение от поведения Руднева. Но пока молодому солдату ничего не оставалось, кроме как наблюдать за происходящим со стороны.
— Да? — Йоханссон открыла дверь, смотря прямо в глаза капитану. Его пьяное состояние, едкий запах и странное поведение вызывали страх и отторжение у девушки.
— Это тебе… — капитан протянул руку с батончиком. В его каюте был спрятан один такой про запас, который Анка и Эйвор не нашли во время осмотра кают на предмет провианта. — Ты сегодня почти ничего не ела…
Девушка несколько секунд молча смотрела на батончик, а потом с тихим “Спасибо” забрала его и стала смотреть в неизвестном направлении. Она явно не знала, что еще сказать, и Герман тоже. Все последние мысли не давали Йоханссон спокойно побеседовать с капитаном. Особенно когда он был пьян. Почувствовав напряжение пилота от его поведения, Руднев испугался, что лишь усугубит положение. Поэтому со словами “Спокойной ночи” Герман удалился к себе.
***
Наступила глубокая ночь, Герман не был в карауле, но все равно не мог заснуть. Беспокойные мысли тревожили его сознание, заставляли вновь и вновь переживать ужасы последних дней. Чтобы немного успокоиться, капитан решил сесть напротив иллюминатора. А ведь здесь сидел Монту… Да, воспоминание было неприятным и постыдным, но сейчас оно носило уже совсем другой характер. Мужчине хотелось вспоминать любые моменты его жизни, где был Крюгер.
Но желания капитана преобразились в нечто устрашающее: перед собой возле иллюминатора он увидел два нечетких силуэта. Темные силуэты постепенно приобрели конкретные человеческие формы. Амадей и Монту молча смотрели на него. Их укор стал виден невооруженным глазом.
Герман испугался и протер глаза. Но сколько бы он не делал этого, призраки погибших никуда не пропадали. Монту скрестил руки на груди, а Амадей убрал их в карманы, продолжая смотреть прямо в глаза капитану. Напряжение нарастало с каждой секундой, и Руднев не знал, куда ему деваться. Ему хотелось сбежать отсюда, но тело онемело окончательно. Он сильно опасался, что могут сказать фантомы. Но они лишь молча и укоризненно смотрели на него. И, пожалуй, это зрелище было еще ужаснее.
— Прости, старина, — капитан допил залпом вторую флягу водки в надежде, что опьянение поможет ему сбежать отсюда. Он смог произнести лишь одну фразу, после чего не смог позвать никого на помощь.
Руднев все не мог встать со стула и вернуться к своему матрацу. Он уже практически сошел с ума, как вдруг почувствовал руку на своем плече. Сердце капитана ушло в пятки, забившись до предельно возможной частоты.
— Герман, иди спать… — Эйвор дежурила и не могла смотреть на мучения капитана. Чтобы не произошло, ему нужно поспать и отдохнуть. Ей было тяжко переступать через себя и свои страхи. Но она понимала, что он, в конце концов, тоже человек. — Герман…
— Да, да… — Руднев облегченно вздохнул и порадовался, что пилот сама к нему подошла. Сейчас для него она была буквально спасением.
Призраки Монту и Амадея пропали из поля зрения, а он наконец смог встать со стула. Герман отправился на ночлег с мольбой, чтобы “ночь” для всех прошла спокойно. Особенно он не хотел больше переживать увиденное ночью. Экипаж спал, кроме часовых, а Анубис-1 продолжал лететь в пустом и холодном пространстве по направлению к Земле.
Глава 7
— Герман, помоги! — истошный крик Монту смешался с удушающим кашлем.
Он бил рукой и оружием по стеклу в двери отсека, вглядываясь в холодные глаза капитана, который с нескрываемым равнодушием смотрел на него. Дьявол во плоти. В его пугающих темных глазах Крюгер пытался разглядеть хоть каплю милосердия, которое бы напомнило и ему, и Рудневу о десятке лет дружбы, но он не видел ничего, кроме отражения огня, которым был охвачен весь отсек