Ронг не успела опомниться, как кто-то сбоку выбил у нее пистолет из рук ногой. Накамура навис над ней, тяжело дыша и озлобленно смотря в ее глаза.
— Истеричка…, — выплюнул пилот и посмотрел на Германа. — Порядок?
Тот кивнул, подходя к отброшенному в сторону “Лучу”. Крутанув его пару раз в руках, он протянул его Ронг, которая растирала ушибленное запястье.
— Кошмары? Хотя… скорее галлюцинации, — Герман наклонился к ней чуть ближе, будто надеясь найти ответ в ее глазах. — Что ты помнишь?
И тут как по щелчку пальцев сознание женщины прояснилось. Она вспоминала события пятиминутной давности сквозь пелену, будто это был плохой сон. Вот только тогда ей так не казалось.
— Ты хотел… — она мотнула головой и забрала из рук капитана пистолет. — Нет, ничего…
Еще несколько секунд Герман сверлил ее взглядом, а потом кивнул и направился к столику, за которым уже сидел Агро. А Ронг, прикрыв глаза, легла обратно на матрац. Действительно ли ей все это лишь приснилось, или же все произошло на самом деле? Что стоило капитану быстро сесть на матрац обратно, воспользовавшись ее “сонным” состоянием? Практически все ему доверяют, и вряд ли бы стали делать хоть какие-то попытки вывести капитана на чистую воду. И вдобавок ко всему, Ронг прекрасно знала, что из присутствующих она не нравилась никому.
Этот простой и очевидный вывод, на который ей было абсолютно наплевать в начале миссии, сейчас больно ударил по сердцу. Да даже если все было на самом деле, даже если бы она осмелилась рассказать об этом хоть кому-нибудь, ее бы никто не услышал.
Женщина крепко зажмурилась. Главное, не показывать слабину вне зависимости от того - правдиво ли ее видение или нет. Главное, никогда и никому не показывать слабину.
Она вздохнула и встала, направляясь к единственному свободному столику, который так символично стоял дальше от всех остальных. Небольшая кружка воды, пара каких-то печеньев и один злаковый батончик нельзя было назвать даже близко чем-то похожим на нормальный завтрак. Вообще на нормальную еду. Но выбор был невелик, особенно после того, как сгорел отсек с провизией. Тихая усмешка исказила ее тонкие губы, и она сделала глоток. Отвратительно.
Стул напротив скрипнул, и Сун увидела перед собой нахмуренного молодого солдата. Он ей не нравился. Здоровенный парень казался ей откровенно немного туповатым и наивным. Пусть ей не очень нравился Монту, но он был похож на профессионала своего дела. И чем так отличился Джи-Джи — женщина понять не могла. А если это был самый приемлемый вариант из всех новобранцев… Что же, корпорация с такими кадрами загнется через десяток лет — к провидице ходить не надо.
— Мы можем поговорить? — парень покосился в сторону капитана и склонился чуть ближе к Сун.
— Мне нечего с тобой обсуждать.
— Разве? — на секунду в глазах Джи-Джи промелькнула та капля серьезности, которой ему не хватало. — А я думал, ты тоже не особо-то веришь капитану…
Спусковой крючок был нажат. До выстрела осталось не так уж и много времени.
— С чего ты это взял? — она понизила голос и тоже бросила быстрый взгляд на Руднева с Накамурой, но казалось, их не интересовало ничего, кроме собственной тихой беседы.
— Стрельба в безоружного капитана и страх в твоем голосе недостаточная причина? — Джи-Джи как-то странно ухмыльнулся, и Сун поняла, что совсем ничего не знает о нем.
— Продолжай…
— Ты же знаешь, что произошло вчера в продовольственном отсеке? — голос молодого солдата опустился до шепота.
— У Монту начались галлюцинации, как накануне в кают-компании, — медленно повторила биолог слова капитана.
— Ну же, Ронг, а если подумать немного в другом направлении? — Джи-Джи наклонился чуть вперед. — Я был там. Я видел все своими глазами.
По спине Сун пробежался неприятный холодок, и она вновь бросила быстрый взгляд на капитана. Герман выглядел помятым, неспособным сейчас на какие-то действия. И в те минуты, когда он не разговаривал с Агро, он выглядел не лучше мертвеца.
— И что же ты видел, Депай? — не сводя глаз с Руднева, шепотом спросила Ронг.
— В отсеке были твари, Монту попросил, чтобы я позвал Германа. И в ту же минуту дверь передо мной закрылась. Я побежал за ломами, чтобы вскрыть ее, а когда вернулся — было уже поздно. Монту звал на помощь, Руднев бездействовал, а я не успел… У Монту не было ни единого шанса…