— Ты то куда встала? Лежи, — капитан поднялся со стула и выпрямил руку перед пилотом, чтобы она остановилась. — Ты только недавно очнулась от смертельного боя, заражена и сильно ранена. Тебе нельзя идти. Я пойду и проверю.
— Оставаться здесь одной также опасно, как и идти одному. И лучше пойти вдвоем, я прикрою. Не волнуйся, с Кварком я уже справлюсь и в таком состоянии, — девушка обошла капитана, не смотря на все его недовольство, и надела всю свою экипировку. — Черт, подсумка с гранатой здесь нет.
— Видимо, Накамура забыл его в кают-компании… Мне не нравится вся эта ситуация, но да, безопаснее будет пойти вдвоем и прикрыть Анку и Агро в случае чего. Только если ты сможешь бегать, — капитан направился в сторону выхода.
— У меня лицо болит, а с ногами проблем нет, — Эйвор про себя надеялась, что они не опоздают с помощью. А еще лучше, чтобы все было хорошо, и никакой помощи не потребовалось.
Герман остановил взгляд на огнемете. Без перчаток он был крайне опасен для человека. Но без этого оружия невозможно было убить тварей или спугнуть куда подальше. Мысли капитана стояли на перепутье между смертельным риском лишить себя рук и умереть от тварей в страшных муках. Все-таки второе звучало хуже. Капитан повесил “Кварк” на спину, а “Всполох” крепко взял в руки, перебросив кожаный ремень через плечо.
— А перчатки? — Эйвор обратила внимание, что Руднев держал опасное оружие голыми руками.
— Их нет, идем.
Выйдя в коридор и подходя к соседнему отсеку, они услышали страшный скрежет металла. Дрожь пробежалась по всему телу, а противный звук застрял в ушах.
— Черт, черт, черт! — капитан побежал к отсеку с медикаментами со всех ног.
***
— Никакого чудовища нет, никакого чудовища нет, — Анка беспрерывно повторяла слова капитана, закрыв глаза.
Сколько бы раз она не открывала их, тварь не исчезала, а просто медленно ползла к ней. Мерзкое белое отродье было наполовину вычернено, покрыто волдырями и лишено одной передней конечности. Широко раскрытый рот скрывал множество желтых острых зубов, которые теперь жаждали свою жертву. Тварь не спешила прикончить медика, но медленно ползла и чувствовала страх Гортат.
— Никакого чудовища нет, никакого чудовища нет. Агро бы меня окликнул или закричал и начал стрелять по монстру. Все в порядке, нужно просто посидеть и восстановить дыхание, — Анка долго не могла поверить в собственные слова, когда перед глазами продолжалась столь устрашающая иллюзия. Но в конце концов, сила убеждения начала давать свои плоды.
— Никакого чудовища нет, никакого чудовища нет, — Анка взглянула прямо в морду твари, которая застыла на месте. Все устрашающие звуки и телодвижения перестали пугать девушку. Практически закрытые красные глаза смотрели прямо ей в душу. Но Гортат не боялась иллюзии перед собой, а ждала, когда все закончится.
— Анка… — капитан зашел в отсек, закрыв свой рот после того, как увидел обреченность медика — тварь стояла прямо перед ней вплотную. Если поджечь тварь, то помимо нее и рук Германа сожжется и сама девушка. Ситуация выглядела крайне плачевно и нерешаемо.
Нужно было что-то предпринять прямо сейчас без раздумий. Однако до того, как капитан Руднев попробовал привлечь к себе тварь, Анка успела радостно воскликнуть, увидев Германа на пороге.
— О, капитан Руднев, отлично! Я так рада, что… — Гортат хотела договорить, но тварь проткнула насквозь живот медика передней костлявой лапой. Чудищу было проблематично убить жертву одной конечностью, но оно приложило все усилия, чтобы голос Анки навсегда замолк в этом мире. Уродливая лапа продолжала протыкать туловище девушки, пока медик окончательно не умер. — Никакого чудовища…нет.
— Нет! — капитан проклинал ужасное отродье и все на свете, что было причастно к этой трагедии.
Мощный залп огня заполнил все небольшое помещение. Противный для ушей крик твари раздался по всему коридору, а в своих ладонях капитан почувствовал болючий до ожогов жар. Если руки могли кричать, то они требовали бы, чтобы Герман отпустил “Всполох”. Но он не мог этого сделать, каким бы сильным желание не было. Жгучая боль заставляла капитана убежать прочь и как-то ее нейтрализовать, но он твердо стоял на одном месте и спалил всю тварь до тла.