Глава 9
Герман бережно положил Эйвор в медицинскую капсулу, предварительно сняв с нее футболку, и, закрыв крышку, запустил процесс сканирования. Он переводил пустой взгляд с экранчика на плохо перебинтованные руки, которые не слушались его. Боль разрасталась и становилась сильнее даже от простого дыхания. Хотелось расплакаться от собственной слабости перед всеми испытаниями, что выпали на его долю. А ведь он просто хотел удачно завершить миссию и стать первоклассным капитаном.
Сканирование проходило адски медленно. Каждую секунду Рудневу казалось, что тварь может оказаться где-то рядом. Все вокруг шумело, а сконцентрироваться на чем-то одном не получалось. Это было похоже на безумие, которое пожирало его изнутри, отравляя каждую клеточку тела и пробираясь к мозгу, разрушая всякую надежду, что этот кошмар когда-нибудь закончится.
Ему хотелось взять в руки хоть что-то, но любое движение, любое прикосновение причиняло Герману такую боль, что в уголках глаз начали появляться слезы.
“Ты даже ее спасти не сможешь…” — совсем рядом раздался голос Монту, наполненный отвращением и презрением к капитану.
— Я ее спасу… — Руднев мотнул головой в надежде перестать слышать мертвых.
“Ты никого не спас на этот корабле. С чего бы ей становится исключением?”
— Я сказал, что спасу ее! — закричал Герман, хватая с ближайшего стола какую-то банку и кидая ее в стену. Пусть тварь их услышит, пусть прибежит, и он сожжет ее огнеметом к чертовой матери. Он сожжет весь корабль, взорвет его, чтобы от него не осталось никаких обломков, но вытащит отсюда хотя бы Эйвор.
“Ты плохой капитан, Герман. Тебе даже не удастся спасти себя…” — голос мертвого солдата был спокоен и тих, будто он говорил об обычных вещах.
Руднев закрыл уши ладонями, жмурясь от навязчивого голоса и боли в руках. Несколько часов назад он бы все отдал, чтобы еще раз услышать голос Крюгера, но сейчас ему хотелось, чтобы погибший солдат замолк навсегда.
— Заткнись, заткнись, заткнись…
“Единственное, на что ты способен, это жалкие эксперименты. Так убей ее и улети сам. Ты будешь единственным, кто запомнит истинную историю Анубиса,” — голос раздался совсем близко, как шепот. И от этого по спине капитана прошлась дрожь. А ведь он прав. Останься Герман один на корабле, никто никогда не узнает, что произошло на самом деле. Он никак не смог бы предотвратить заражение и безумие членов экипажа, а самому спастись помогли сноровка, опыт и здравый рассудок, которые он тренировал годами. Мысли лихорадочным вихрем закружились в его голове, мешая решить — где единственный верный вариант. Нет, он совсем не такой, каким его считала Ронг и Депай. Он не такой, каким его описал мертвый Крюгер.
Руднев медленно открыл глаза. В операционной было все также, не считая пустой разбитый банки, а на экранчике капсулы высветилось сообщение о завершении сканирования.
Герман вчитывался в каждое слово в отчете, стараясь не пропускать ничего важного. Гематомы по всему телу, трещина в ребрах, слабость, сильная потеря веса, слабый пульс… Инородный объект в желудке.
— Запускается повторное сканирование брюшной области. К работе подключен рентген с контрастами, — озвучила капсула выбор капитана.
Из небольших отсеков рядом с телом Эйвор появились крошечные роботизированные клешни, на концах которых были шприцы. Все они разом быстрым и четким движением вонзились в тело пилота, но та никак не отреагировала, лишь показатели жизни на втором экранчике оповестили о какой-то реакции организма.
Капсула издала противный писк, от которого Герман поморщился, и панель на крышке начала медленно двигаться вдоль тела девушки. Капитан не отрывал от нее взгляда. Он догадывался, какой именно инородный объект находился в желудке Йоханссон, но видеть это своими глазами не хотелось.
Она была последняя на этом отвратительном корабле, кому должна была быть уготована судьба стать зараженной. Но итог оказался куда более трагичным — из всего экипажа заражение получил только Бенсон и она.
Рентген вывел на экран результаты сканирования, и капитан замер, со страхом вглядываясь в то, что теперь было в желудке девушки. Небольшая личинка, которая явно была меньше даже той, что вырвалась из растения, слегка извивалась и, судя по данным, развивалась достаточно активно.