— Тише… — Йоханссон слегка повернула голову и дотронулась ладонью до его руки, прижимая ее сильнее к щеке. — Никого кроме нас здесь нет.
— Я так испугался… Я никогда в жизни так ничего не боялся… — продолжил шептать Герман, не слыша ее слов. — Я… Я люблю тебя, я так боялся, что ты умерла. Что я не справился и… Прости меня…
— Герман… — по щекам Эйвор медленно стекали слезы. Она не могла разобрать слов, которые шептал капитан. Лишь понимала, что теперь ему чуть легче, чем было несколько минут назад.
— Нам надо спасаться, как можно скорее. Сюда по данным Айдена, у нас осталось всего две капсулы в разных зонах эвакуации, — Руднев резко переключился на тему, которая теперь была важнее всего. — Я вытащу нас, клянусь тебе, — он пристально посмотрел ей в глаза и, дождавшись ее кивка, медленно встал с колен.
Остался всего лишь один рывок, и тогда они спасутся. Она спасется. И Герман сделает для этого все возможное.
***
Коридоры казались неестественно пустыми. Герман мог даже назвать их мертвыми, если бы не вечный скрежет, который окружал их. Они стремительно шли по коридору: капитан кое-как прижимал к себе огнемет, морщась от боли в руках, и чуть ли не тащил на себе Эйвор, которой было пока еще тяжело идти самостоятельно после операции. Но она держалась молодцом — именно так, как и подобает пилоту.
Скрежет разносился отовсюду: от стен, от потолка и пола. Казалось, весь затхлый воздух коридоров был пропитан этим мерзким звуком и запахом сгоревшей плоти. До капсулы оставалось идти не так уж и далеко. Будь они не покалечены, мигом бы уже добежали до двери, разблокировали ее и улетели с “Анубиса-1”. Но небольшой коридор, который раньше можно было преодолеть за несколько секунд, теперь казался обоим непроходимым препятствием.
— Я… я туда не пойду, — Эйвор что есть силы вцепилась в плечо Германа, стараясь спрятаться за ним.
— Осталось совсем немного. Давай…
Но ее испуганный взгляд был красноречивее любых слов. Единственное, что сейчас видела Йоханссон перед собой — настоящее логово тварей. Кишащие под ногами небольшие белые существа издавали приглушенные визги, которые смешивались в один непонятный гул. Пилот облокотилась на стену и крепко зажмурилась, закрывая уши руками. Это было отвратительно. Голова кружилась, ноги не слушались, а желудок с периодичностью сводило такой болью, что хотелось просто вырвать его из себя, лишь бы избавиться от этого мерзкого ощущения.
А еще эти твари… Они были повсюду. Эйвор казалось, что помедли они еще немного, и существа бы начали ползти на них. И ничто их не остановило бы от того, чтобы сожрать последних членов экипажа.
— Пошли, пока коридор чистый! — Руднев грубо схватил ее за руку и дернул на себя. — Здесь никого нет! Открой глаза!
Эйвор отчаянно замотала головой, сильнее зажмуриваясь. А может, этого у него галлюцинации, и он не видит ничего из того, что видит она?
— Нет…
— Здесь никого нет! — закричал Герман.
Его крик перекрыл весь гул, что издавали твари в коридоре, который вел к спасательной капсуле, и эхом отразился от металлических стен корабля. Постепенно, нарастающий визг сходил на нет, рассеиваясь, пока взамен ему не пришла звенящая тишина.
Боясь, девушка медленно открыла сначала один глаз, затем второй. Потом медленно убрала руки от ушей, с опаской глядя в коридор. Вокруг действительно было пусто. Если не считать следов слизи, на которых виднелись блики ярких белых ламп.
— Видишь? Крома нас здесь никого нет… — Герман снова потянул ее на себя, но на этот раз мягче. Ему не нужно было лишних истерик или чего бы там не было еще. Все, что капитану было необходимо в данный момент, — сесть в капсулу и улететь.
— Ты думаешь, так просто можно улететь с корабля?
Руднев резко обернулся. Он был готов поклясться, что только что видел тень Агро рядом.
— Герман… — Эйвор аккуратно коснулась плеча капитана.
— Я знаю, как пройти на капсулу. Я проведу ее, — тень Накамуры снова мелькнула где-то сбоку. — А ты должен проследить, чтобы ни одна тварь не пробралась к нам. Ты же не хочешь, чтобы она умерла?
— Герман, пошли, — Йоханссон, нервно оглядываясь по сторонам, потянула Руднева на себя, пока тот замер в непонятном для нее ступоре.