***
— Прям так и сказали?
— Да, хотят вывести его из этого овощного состояния. Мозг не так активен, сложно делать тесты.
— Но он же и так иногда просыпается.
— Силенок не хватает.
Герман что-то невнятно промычал и почувствовал, как кто-то положил руку ему на плечо.
— Тише-тише, скоро все будет нормально. Пару тестов и мы… Ай, ладно. Бери кровь и вводи ему препарат.
Руднев что-то хотел сказать, но глаза было тяжело открыть, а руки как будто бы и вовсе не слушались.
— Да не дергайся ты. Придешь в себя и тогда скажешь все, что ты о нас думаешь. Просто потерпи.
Герман еще раз со всей силы постарался дернуть рукой, но, судя по всему, ничего не вышло.
— Упертый, блин, — кто-то рядом рассмеялся и чем-то щелкнул. — Чувствую, весело нам с тобой будет…
***
Герман открыл глаза. Вокруг было светло, но не настолько, чтобы глаза начали болеть. И все вокруг было светлым. Потолок, стены. Абсолютно все. Кроме одной черной стены, которая, судя по отражающемуся на ней свету, была из прочного стекла. Но последнее, что помнил Руднев, была темная спасательная шлюпка, капсула гибернации и Эйвор, которая… Эйвор…
Сердце забилось чаще. Он не слышал никаких звуков вокруг, кроме собственных мыслей, что роем жужжали в голове. Они же должны были быть вместе. А если с ней что-то случилось? Или… Нет, нет, нет! Она не могла оказаться зараженной. Он спас ее! Он спас ее, рискуя абсолютно всем. Она должна быть жива!
Руки слушались плохо, ног он практически не чувствовал, но это не мешало ему скинуть с себя одеяло и оглядеться. Мир закружился, и в глазах на несколько секунд потемнело.
— Эйвор… — прохрипел Герман, отбрасывая в сторону запутавшееся в ногах одеяло. — Эйвор!
Кое-как удерживая себя на руках, он подполз к краю койки. Но ноги все также не слушались. Разозлившись, он сделал рывок и упал с кровати, больно ударившись лицом о пол. Одна рука неестественно выгнулась, ноющей болью отзываясь по всему телу.
— Эйвор!
Герман чувствовал боль и чувствовал во рту металлический вкус крови. Чувствовал, как она течет из носа и как щиплет в глазах от незнания и собственной беспомощности.
— Эйвор!
Дверь открылась, в комнату забежало несколько человек. Они быстро подняли его, уложили обратно на койку и принялись осматривать. Взгляд Руднева лихорадочно прыгал от одного лица к другому, но ни одних знакомых глаз, которые выглядывали в прогале между шапкой и маской, он различить не мог.
— Эйвор…
— Мистер Руднев, вам надо успокоиться. Вы только-только пришли в себя. Вы даже вставь пока не можете…
— Где Эйвор? — хрипло повторил капитан, стараясь увернуться от салфетки, которой ему вытирали кровь из носа.
— Хоть я и не до конца понимаю, что именно вы спрашиваете, мистер Руднев, но скоро вы увидитесь с мисс Йоханссон. Просто придите сначала в себя, а потом вам устроят встречу. Это мы вам гарантируем.
— Сегодня…
— Мистер Руднев, я не говорю по-русски.
Герман поморщился и, прикрыв глаза, устало откинулся на подушку:
— Сегодня, — повторил он на английском и вновь внимательно посмотрел на человека перед собой.
Тот несколько секунд сверлил капитана внимательным взглядом, а затем кивнул:
— Хорошо, сегодня. Но сначала вы должны отдохнуть. Мы оставим вам на столе тонизирующий напиток. За один прием не более пары глотков. Не торопитесь…
Дверь за ними закрылась. Герман не понимал, что происходит, где он и почему ему так плохо. Все силы ушли на падение с кровати, и теперь даже не хотелось двигаться.
Он лег чуть удобнее и вытянул руки перед собой, чтобы посмотреть на них. Странное ощущение. Получалось двигать ими как-то неуклюже, как в замедленной съемке. Руднев опустил взгляд ниже. На нем были какие-то просторные белые штаны и такая же белая футболка, которая по ощущениям была велика.
Подцепив край футболки, он приподнял ее и увидел шрам. Тонкая полоска тянулась от грудины до середины живота.
Как у Эйвор.