Герман тяжело сглотнул и дрожащими пальцами, еле касаясь, провел по белому шраму.
Он тоже был заражен?
И его тоже кто-то спас?
Он в корпорации?
Капитан снова уставился в потолок.
Вряд ли. В корпорации его многие знали. И он знал достаточно людей, особенно из врачей и лаборантов, чтобы встретить хоть одно знакомое лицо.
Усталость накатила с новой силой. Не было никакого желания бороться и ждать, когда наконец-то ему разрешат встретиться с Эйвор. Наверняка за ним придут, и тогда… Герман закрыл глаза, вновь проваливаясь в темноту.
***
— Что же вы заснули? Так ждали встречи и… — мужчина, который склонился над Германом, был ему незнаком.
Руднев пару раз моргнул, чувствуя себя немного лучше, чем в прошлое пробуждение.
— Кто вы? — тихо спросил капитан осипшим от долгого молчания голосом.
— Точно, я и не представился, — мужчина натянуто улыбнулся. — Меня зовут Альберт Хоффман. Я генеральный директор корпорации Ахернар. Не знаю, говорит ли вам что-то это слово…
Герман несколько раз кивнул. Конечно, говорит. Если он ничего не путает и ничего не изменилось за время их миссии, то Ахернар была одной из самых быстро развивающихся частных корпораций по исследованию космоса.
— А почему я…
Хоффман несколько раздраженно поднял руку, останавливая поток вопросов Руднева:
— Давайте вы все вопросы зададите мисс Йоханссон. Она ждет вас. Только… есть два нюанса, — мужчина щелкнул пальцами, и из коридора в палату завезли инвалидное кресло, на сидение которого лежало зеркало. — Вот. Вас оставить или поедем сразу?
Герман исподлобья посмотрел на Альберта. Санитар поднес зеркало к лицу Руднева и держал, пока капитан с испугом в глазах смотрел на себя.
Он не часто смотрел на свое отражение, но сейчас ему было это нужно, чтобы убедиться, что все впорядке. Но вместо привычных черных волос до плеч и небольшой бороды Руднев видел только осунувшееся лицо, впалые глаза и очень коротко подстриженные волосы.
Герман с немым вопросом снова посмотрел на Хоффмана, который осматривал палату со скучающим видом, и позволил двум санитарам помочь пересадить себя в кресло.
— А что вы хотели? Вы были заражены и на грани смерти. С вашими-то ожогами и ранами, — Альберт направился к выходу. — Не переживайте сильно, мистер Руднев, вы провели в таком состоянии чуть меньше месяца. Так что… еще легко отделались.
Он вышел, а один из санитаров повез коляску в нужном направлении, не обращая внимание на миллиард вопросов, что каждую секунду вспыхивали в темных глазах Германа.
***
Капитан мог ошибаться, но ему казалось, что его привезли в какую-то столовую. Небольшое помещение с металлическими столами и какими-то шкафчиками было пустым. Кроме одного дальнего стола, за которым сидела сгорбившееся девушка спиной к вошедшим.
— Мисс Йоханссон, я оставлю вас. Вы потом меня позовете или…
— Нет, можете идти. Спасибо, — она вздохнула и, оперевшись двумя руками на стол, встала и повернулась. — Привет, Герман.
Капитан кивнул, ожидая, что она все-таки подойдет ближе.
— Как ты? — тихо спросил капитан, наблюдая, как девушка вместо того, чтобы подойти к нему, направилась к шкафчикам и стала доставать какие-то пакетики и коробки.
— Нормально. Точнее… Когда как, — Эйвор с подносом села за стол, который был рядом с инвалидным креслом Германа. — Днем нормально, а ночью практически всегда мучают кошмары. Здесь невесело, но они помогают.
— Кто они?
— Корпорация. Я… я думала, ты умрешь, так и не долетев до базы, — пилот поджала губы, пытаясь проткнуть одну из коробочек с молоком трубочкой. — Когда мы прилетели на Луну и твою капсулу начали вскрывать, чтобы достать тебя, у тебя практически остановилось сердце.
Герман внимательно слушал ее и не менее внимательно смотрел, как сильно тряслись ее руки. Она похудела, осунулась, а в глазах будто потух весь тот свет, который ему нравился.
Эйвор на мгновение прикрыла глаза и, сосредоточившись, все-таки проткнула коробку с молоком этой злосчастной трубочкой.
— И почему мы на Луне, а не на Земле?
— Потому что… Потому что… — Йоханссон уставилась на столешницу, складывая руки в замок. Она столько раз прокручивала в голове весь разговор, подбирала те самые слова, чтобы объяснить Герману все, что на самом деле творилось в ее душе за этот месяц и что вообще было с ее жизнью после окончания академии. Но все слова казались нелепыми и глупыми. — Потому что я здесь работаю, и… здесь точно могут помочь.