Герману было больше нечего сказать. Какая разница — отправится ли она с ним или его отправят одного. Суть одна — Герман Руднев будет считаться для корпорации, а значит и для всего мира, без вести пропавшим. Но в глубине души, ему бы не хотелось остаться одному в столь незавидном положении.
Когда молоко было допито, Йоханссон отвезла его обратно в палату. В пустую комнату, где не было ничего, кроме небольшой тумбочки, койки и застекленной зоны туалета с душем.
— Я приду завтра, Герман, — девушка наклонилась и оставила смазанный поцелуй на его щеке. — Обещаю.
Глава 2
Палата, лаборатория, палата, лаборатория, палата…
Герман сбился со счету, сколько таких циклов стало в его жизни за последние несколько дней… Или все же часов? В палате он в основном спал, ел принесенную еду, изредка разговаривал с Эйвор. В лаборатории же терпел сдачу разных анализов и тесты.
Все вокруг в один голос говорили, что скоро это закончится, и он сможет вернуться к обычной жизни. Но Рудневу верилось в это с трудом. Он знал, что такое лаборатория не по наслышке. Знал также и о том, что попавшие туда люди, редко возвращаются к привычному образу жизни. Они либо остаются покалеченными, либо вовсе не выходят из лаборатории.
Также Герман не понимал, что именно от него хотят. Все тесты были ему знакомы, а тенденция улучшения показателей лишь должна была убедить руководство, что его можно вернуть на Землю.
Но дни сменялись днями, а он все также видел только два места — лабораторию и палату. Или все-таки это были часы?
***
Герман наматывал круги по палате в ожидании Эйвор. У него не было часов, а хоть какую-ту разницу во времени в палате делал свет — в часы покоя, точно также как было и на “Анубисе-1”, лампы практически полностью отключались, погружая комнату в темноту и оставляя капитана один на один с мыслями и кошмарами, которые до сих пор приходили к нему во снах.
В позапрошлую “ночь” он снова и снова стрелял в грудь Депая. Видел, как стекленеют его глаза, как неестественно приоткрывается его большой рот и как жизнь молодого солдата обрывается в руках Руднева.
В прошлую “ночь” он не мог остановить разрастающийся пожар в пищевом отсеке. Вот только на этот раз Крюгер ни с кем не сражался, а молил его о помощи. Он бил кулаком и оружием в небольшое окошко, обещал ему, Герману, все, что может ему отдать, взамен на спасение. А капитан продолжал стоять, заложив руки за спину, и смотреть, как заживо сгорел человек, с которым он бок о бок провел целое десятилетие.
В эту ”ночь” Эйвор умерла у него на руках. Он не успел донести ее до операционной, положить в капсулу и хоть что-то сделать. Тварь вырвалась из ее груди, а он сидел на полу, прижимая к себе хрупкое женское тело, в котором навсегда перестало биться сердце.
И теперь, когда его привели из лаборатории в палату, он никак не мог успокоиться. Эйвор задерживалась, Герман это чувствовал. И тревога медленно стала перетекать в ярость. Они что-то сделали с ней? Или ей надоело каждый день ходить к нему и кормить обещаниями, что это все скоро закончится и они смогут вернуться на Землю?
Зарычав, Герман опрокинул тумбочку, сваливая с нее все, что было.
Он восстанавливался слишком быстро. Это замечали все, включая его самого. Да, он был хорошо подготовлен и сейчас неплохо питался, а большую часть времени посвящал небольшим тренировкам в палате, чтобы руки наконец-то перестали трястись, а ноги подкашиваться.
Но тумбочка отлетела дальше, чем должна была бы от простого падения.
Руднев замер, глядя на нее. И в этот момент в палату зашла Эйвор.
В ее глазах читался вопрос. Она аккуратно закрыла дверь, обходя упавшие предметы и подходя ближе к Герману.
— Что здесь происходит?
— Тебя долго не было, — он озлобленно смотрел на нее сверху вниз, слегка наклоняясь к лицу пилота.
— Я пришла всего на десять минут позже. Не надо из-за этого устраивать сцен.
Руднев крепко схватил ее за плечо, заставляя внимательно посмотреть ему в глаза:
— Где ты была?
— Отпусти меня…
— Я спрашиваю — где ты была?
— Мне больно, Герман! — Эйвор вырвалась из его цепкой хватки, но продолжила стоять рядом. Ей было неприятно и обидно, что вместо доброжелательного тона ее встречают вот так. И особенно обидно было от того, что так ее встречает не кто-то там, а капитан. — Я пришла, как только освободилась. У меня тоже есть дела, работа, обязанности. Я не могу сидеть рядом с тобой целыми днями. Тем более, сейчас ты не нуждаешься в каком-то особом уходе. Вон, даже решил сравнить силы с тумбочкой, и, судя по всему, выиграл.