— Куда? — раздается грозный оклик над самым ухом, от которого невольно вздрагиваю.
— Я своим ходом.
— Мне велели тебя привезти!
— Еще раз повторяю: я своим ходом! У меня потом дела. А ты, если боишься, что сбегу можешь ехать следом за мной, и дышать в затылок, — устало огрызаюсь на него, и сажусь в машину.
Завожу, пытаюсь вспомнить, как ей управлять. Будто первый раз за рулем. Может, и зря я решила сама ехать. В таком состоянии это не безопасно. Ничего не соображаю, перед глазами пелена, реакция заторможенная. Так и до беды недалеко. Разбиться можно. На смерть.
Мысль вдруг кажется такой привлекательной, желанной, что сердце в груди сжимается. Чего плохого в смерти? Не будет больше боли, отчаяния. Ничего не будет. Только тишина, темнота, пустота.
Трясу головой, отгоняя наваждение, и все-таки трогаюсь с места.
Сохатый, как и ожидалось, словно верный Цербер едет следом за мной.
Дорога до отцовского дома заняла непривычно много времени. По городу кралась со скоростью сорок километров в час, а на загородной трассе "разогналась" аж до шестидесяти, потому что внимание расползалось, не могла сконцентрироваться на дороге. Все норовила завернуть ни туда, полосу не могла держать, виляла из стороны в сторону. Ладно, хоть шальной водитель на встречке не попался, а то действительно могла и не доехать.
Въехав на территорию отцовских владений, припарковалась у входа, и несколько минут просто сидела, приходя в себя.
Дверь с моей стороны резко распахнулась:
— Кто так водит? — гневно спросил Лось, — ты пьяная, что ли?
— Нет, — равнодушно пожимаю плечами и выхожу из машины.
— Не похоже!
— Боишься, отец будет недоволен тем, что дал мне сесть за руль в таком состоянии? Печеньку не даст и за ухом не почешет? — обойдя его, направляюсь к дверям.
Лось ничего не ответил, только пошел следом за мной. Конвой. Судя по тому, как нагло он себя ведет, меня ждет очень неприятный разговор с родителем. Так всегда, отец в хорошем настроении — Лось сама корректность, отец злится — Лось превращается в хамоватого надсмотрщика, копируя настрой хозяина.
Отца встречаю в холле. Он с кем-то говорит по телефону, облокотившись одной рукой на перила парадной лестницы. Заметив меня, мрачно хмурится, недовольно поджимает губы, и кивком приказывает следовать за ним.
Идем в его кабинет. Отрешенно думаю, что мог бы дочь встречать и не в столь официальной обстановке. Дом огромный, столько уютных комнат, что выбирай — не хочу. Так ведь нет. Кабинет. Всегда только кабинет. Словно я подчиненный, а он мой начальник. Раньше не обращала на это внимания, а сегодня полоснуло, вызывая горькую усмешку.
Заходим внутрь. Пока я прикрываю дверь, отец занимает свое место: кожаное кресло во главе массивного рабочего стола.
Присаживаюсь напротив него, чувствуя, как спадает внутреннее оцепенение, как апатия, ставшая постоянным спутником после ухода Зорина, отступает, а под сердцем зарождается трепет. Отец давит меня своей энергетикой, ледяным взглядом, своей позой. Перед ним как всегда теряюсь, превращаясь в маленькую нашкодившую девочку.
— Ты почему на звонки не отвечаешь? — раздраженно начал он, срываясь с места в карьер, — Почему я должен за тобой людей посылать???
— Я не могла ответить, — смиренно произношу, чувствуя, как мурашки по спине бегут. Глаза у отца холодные, жесткие. Значит, разговор будет тяжелым. Заранее становится неуютно, не по себе.
— Не могла? А что так? — наклоняется в мою сторону, упираясь локтями на стол,- Чем занята была, прекрасная? Сопли на кулак наматывала? Себя жалела?
Морщусь. Его слова как когти проходятся по кровоточащей душе. Ничего не отвечаю. Да ему и не нужен мой ответ.
— Ну что, Кристина, поздравляю. Ты все-таки умудрилась все про*рать. Браво! Я уж грешным делом, подумал, что звезды как-то особым образом расположились на небе, даровав тебе мозги. Ан, нет! Все как всегда! Не разочаровываешь отца. Держишь планку!
От его тона становится холодно, хочется поежится, закутаться в теплый плед. Понимаю, что молчать не станет, все на поверхность вытащит. Стискиваю нервно подрагивающие руки и киваю. Про*рала. И отпираться нет смысла. Упустила важное, размениваясь на мелочах.
— Что за хаос ты устроила на благотворительном вечере? Попросил же как разумного человека сходить, достойно себе показать. А ты черт знает что вытворять начала! Напилась как свинья! Засветилась перед всеми по полной! Что там с мужиками твоими происходило, вообще понять не могу!