Отрицание — первая стадия принятия неизбежного.
Истерика сменялась приступами гнева, когда злилась на всех, пыталась оправдать себя, но ни черта не выходило и от этого злилась еще сильнее. Била посуду, устраивала погром в квартире, швыряла вещи. В доме не осталось ни одной нашей общей фотографии. Разорвала, сожгла, надеясь, что боль утихнет, уляжется. Конечно же, не помогло. И вместо желаемого облегчения, рыдала над горсткой пепла, оставшейся от наших счастливых моментов.
Ненавижу весь мир и больше всех себя. И Артема! Почему он так просто отказался от нас? Неужели не видел, не чувствовал, что стал для меня всем? Какая разница, что было раньше? Ты же победил! Влюбил в себя. Приручил. Мы в ответе за тех, кого приручили. В ответе! Как ты мог просто взять и уйти??? Как?
До ломоты в груди, до исступленных криков хотелось его увидеть, услышать голос. Просто набрать номер и услышать родное "привет". Однако совесть и разрушающее чувство вины не давали мне этого сделать.
Врала. Шлялась с другим мужиком. В пьяном угаре опять полезла к Градову. Виновата по всем пунктам. Без права на помилование. Без права посмотреть ему в глаза. Заслужила.
Но как же холодно внутри.
После разговора с отцом еще несколько дней просидела дома, в четырех стенах. Упиваясь своей болью, мечтая, что в один прекрасный момент просто сдохну от разрыва сердца. Умру, и может тогда он пожалеет о своем решении, поймет, как сильно я его любила.
Идиотка. Эгоистичная идиотка.
Выдумывала триста причин, чтобы поехать к нему, поговорить. И ни одна из них, в конечном итоге, не казалась убедительной. Потому что реальность, в которой я — законченная сука, разрушившая нашу жизнь, не изменить.
Неожиданно масла в огонь подлила сестра. Ее звонок раздался однажды вечером, застав меня во время уборки, после очередного приступа гнева.
— Да, — отвечаю, продолжая раскладывать вещи по местам.
— Что у вас происходит? — с места в карьер начала она, — Денис сказал, что вы разводитесь!
Денис. Они с Темкой сразу нашли общий язык, сдружились. И сейчас продолжают общаться. Почему-то захлестнула ревность. Нет, не такая, как к представительнице женского пола. Другая. Я ревновала ко всем, кто мог быть просто рядом с ним. Разговаривать. Смотреть на него. Я — больная.
— Разводимся, — холодно отвечаю в ответ, прекрасно понимая, что Ковалева сейчас выдаст речь, лишний раз просветив, что я дура.
Я и так знаю! Не хочу ничего слышать! Никого! Даже сестру.
— Ты все-таки все пр**бала? — Марина никогда не стеснялась в выражениях, — я же тебя предупреждала!
— Да, все как ты и говорила, можешь радоваться! — огрызаюсь, чувствуя, что в глазах снова темнеет от злости.
— Чего зубы скалишь?! — в тон мне отвечает она. Мои перепады ее никогда не пугали, — могла бы позвонить!
— Я перед тобой отчитываться должна? — не много ли руководителей и надзирателей на меня одну? Надоели все. Оставьте меня в покое!
— Что у вас стряслось? — игнорируя мой выпад, продолжает сестра.
— Какая разница? У Дениса своего спроси. Он наверняка в курсе событий.
— Кристин!
— Все, пока! — швыряю трубку в сторону. Сижу на полу, обхватив пульсирующую голову руками.
Неконтролируемый Гнев — страшная вещь. Во мне кипит агрессия, протест против всего мира. Ненавижу. Всех ненавижу!
Ведь неправа. Сто раз не права. Маринка не хотела зацепить, она на моей стороне.
Схожу с ума, отталкивая от себя всех, кто еще остался. Чтобы никто не мешал идти ко дну. Я этого не выдержу.
Вторая стадия. Гнев.
Спустя неделю заставила себя выйти на улицу. Распахнула дома все окна, чтобы проветрить. Потому что в квартире душно, нечем дышать. Атмосфера пропитана моей болью, отчаянием. Стены давят, лишая последних сил, высасывая остатки тепла из стынущих вен.
С этого дня стала гулять в парке. Подолгу, по нескольку часов утром и вечером. Полной грудью, вдыхая свежий воздух. Бродила по грязным слякотным апрельским аллеям. До тех пор, пока не переставала чувствовать пальцы от холода. И только после этого шла домой.
Все мои мысли были заняты только одним. Неужели нельзя хоть как-то исправить? Зажечь хоть немного света в этом аду? Хоть маленький лучик? Искорку? Может, все-таки позвонить? А если не ответит?
А если ответит? Вдруг он умирает в разлуке, так же как и я? Мечтает услышать мой голос? Хоть на миг оказаться чуточку ближе? Что ему сказать? Я не знаю. Я уже ничего не знаю, не понимаю, но так хочется хоть капельку надежды. Хоть крохотную крупицу. Пожалуйста. Ведь это так просто. Неужели даже такой малости недостойна?