— С этим я согласен. Но на все это требуются бабки, и немалые. Неужели бюджет раскошелился на ваш департамент?
— И бюджет, не без этого, и другие возможности изыскиваем.
— Например?
— Да какая разница? Знаю, что хочешь сказать. Но ты не прав. Преступников в спонсоры не записываем.
— Мне это, Боб, без разницы.
— Ну и лады. Ты, Володь, присядь пока в гостевое кресло, полистай журнал. Я отдам сейчас необходимые распоряжения и поедем ко мне. Да, черт! Надо же Татьяну предупредить.
Бабичев позвонил домой.
Улыбаясь, сообщил жене радостную весть и тут же, отстранив трубку, спросил у Володи:
— Татьяна интересуется, на сколько человек стол накрывать.
— Я один, Коль.
— Он один, — продублировал Боб сообщение друга, — ты давай готовься, мы через час будем.
Затем подполковник Бабичев вызвал сотрудника. В кабинет вошел молодой подтянутый майор.
— Разрешите, Николай Викторович?
— Проходи, Валерий Павлович. Знакомься — мой одноклассник, друг еще со школьной скамьи. Майор-десантник, правда, теперь уже запаса. Но тем не менее боевой, заслуженный офицер.
Лешин с майором представились друг другу. Зам Бабичева назвал свою фамилию — Жуков. Пожали руки.
Жуков присел перед начальником. Они начали небольшое совещание, в суть которого Володя не вникал, листая журналы.
Минут через десять майор поднялся и, кивнув Лешину, вышел из кабинета. Бабичев хлопнул ладонями по столу.
— Ну все! Сегодня рулит заместитель. А мы домой.
— Не рано ли? Ты Татьяне сказал, что будем через час, а прошло всего двадцать минут. Женщине не только стол накрыть надо, но и приготовиться самой.
— А ты, как я посмотрю, психолог по женской части?
— Это же элементарные нормы этикета, сэр, — рассмеялся Володя.
— Да? Ну давай дадим женщине навести марафет.
— Николай, я тут Нину Ивановну встретил.
— Классную?
— Да. Изменилась сильно, годы берут свое, помнишь, как гоняла нас?
— Еще бы! И мужа ее, Сергея Матвеевича, физрука, тоже очень хорошо помню.
— Да, хороший был мужик.
— Согласен. Может, пока по кофе? — предложил Боб.
— Перед водкой? Зачем? — удивился Леший.
— Тоже верно.
Бабичев посмотрел на часы, поднялся.
— Поехали, Леший? Татьяна все делает быстро, а то мне здесь еще найдут работу. До утра не уйдешь.
— Как скажешь, гражданин начальник.
— Брось эти штучки, Володя!
Подполковник вызвал машину, и они спустились на улицу. Выехали на самый край поселка, в своеобразный микрорайон, где вдоль приличной асфальтированной дороги стояли стройными рядами двух— и трехэтажные особнячки.
— Новый район? — спросил Лешин.
— Да. Элитный, скажем так, в рамках райцентра, разумеется, — довольно улыбнулся Бабичев. — А вот справа и мой «шалаш», черепичная крыша, видишь?
Машина остановилась перед двухэтажным домом, обнесенным кованой чугунной оградой, с постовым милиционером возле ворот.
Владимир с Николаем вышли из «Волги». Лешин с удивлением рассматривал то, что его друг назвал «шалашом».
— Боб! И эти хоромы — твои?
— Не угадал, Леший! Хоромы казенные, но с правом последующего выкупа. Одним словом: будем служить исправно — будут наши! — рассмеялся Бабичев. — Да ты проходи!
Войдя в кабинет Боба, Лешин обомлел: одна из стен, словно иконостас, была увешана почетными грамотами, дипломами, наградными листами в аккуратных рамочках; рядом были и сами награды: бесчисленные юбилейные медали вокруг ордена Красной Звезды. Бабичев перехватил удивленный взгляд Лешего и отнес изумление друга на счет красавца ордена.
— Это за поимку особо опасного преступника, — пояснил Боб. — По горячим следам, так сказать.
— Поздравляю, — машинально произнес Леший, успев подумать при этом: «Надо же! Перед самым отъездом свои цацки перебирал, а про грамоты так и не вспомнил — остались они в тех далеких горах, в той далекой станице, где стоит обшарпанный войной дом, а в доме — тумбочка, а в той тумбочке — мои грамоты. Туда им и дорога — пусть достанутся местной ребятне на память».
Другая стена кабинета была хранительницей более предметных наград, вернее, подарков: от хрустальных ваз до 20-литровой бутылки коньяка в виде «Царь-пушки». И везде виньеточные надписи: «С Днем рождения» или «…милиции».
— Да брось ты, Володя, эту сусальную красоту разглядывать! — хлопнул друга по плечу Бабичев. — Я тебе другое покажу.