«Турция», обречённо подумал Берия. Он вернулся в Москву совсем недавно и не успел войти в курс последних новостей — но прочих неприятных вариантов просто не оставалось.
- По сведениям разведки, — сказал Шапошников, — Турция сосредотачивает на нашей границе крупную группировку.
- Насколько крупную? — уточнил Сталин.
- По предварительным — восемьсот тысяч, — сказал Судоплатов.
- Это откуда это восемьсот? — вскинулся Тимошенко. — Когда мы весь их мобрезерв оценивали в... сколько ж там дивизий было?.. Короче, больше семисот выставить никак не могли.
- По сусекам поскребли... — проворчал Шапошников. — Сведений о чьих бы то ни было экспедиционных силах на территории Турции у Генерального штаба нет. Да и не скроешь подобное: далеко за пределы военной разведки дело выходит.
«Да», подумал Берия, «всё-таки Борис Михайлович — это голова. В самый корень зрит.»
- А что «Палач» говорит?
- Да ничего не говорит. Радарный массив, который вёл Закавказье, вышел из строя. А перенацеливать уже нечего: весь резерв обслуживает Белоруссию и Ростов.
- Однако, — сказал Молотов, поправляя пенсне. — Выходит, не надо переоценивать возможности разведки. Любые возможности ограничены, и разведка наша замечательная тут вовсе не исключение. На другом конце стола вежливо зашевелился Колмогоров. Его впервые допустили на заседание такого уровня: подчёркнуто гражданский академик плохо вписывался в реалии командного процесса. Однако значение разработанной им методики для военной разведки сделалось уже настолько велико, что проще оказалось отнести Андрея Николаевича к категории технических специалистов, без которых современная война всяко немыслима.
- Что касается возможностей разведки... — сказал математик. — Да. Вот мы с участием товарища Прокси подготовили ряд таблиц, иллюстрирующих... смотрите... да, иллюстрирующих. Смотрите.
Поскрёбышев выключил часть ламп; небольшой проекционный аппарат, мягко разбухая розовым светом, вывалил на стену... сложно сказать что именно — видимо, и в самом деле ряд таблиц.
Присутствующие заинтересованно смотрели.
- Ну, здесь очевидно... — пробормотал Колмогоров, быстро листая светящиеся плакаты клавишами, — это уже завершающие серии... и вот, собственно, выводы.
Таблица выводов ровным счётом ничем не отличалась ото всех предшествующих таблиц. Колмогоров однако принял недоумение за недоверие.
- Сложно спорить, товарищи, — признал он весьма охотно. — Методика своеобычная. При интерпретации таких таблиц надо ещё думать о значимости различий между коэффициентами корреляции. Я сильно опасаюсь, что значимых различий в нашей дополненной таблице почти не окажется. Если в среднем наши коэффициенты корреляции лежат около 0,50, то не окажется ли появление среди 21-го коэффициента трёх, превышающих 0,60, в пределах естественных случайных колебаний при условной гипотезе, что все истинные коэффициенты корреляции равны 0,50? Впрочем, дальше я вернусь к серии XII в содержательной критике...
- Отставить, — наконец среагировал Берия. — На критику времени у нас нет. Особенно — на содержательную.
Сталин беззвучно рассмеялся, откидываясь в кресле.
- Тогда у меня, пожалуй, всё, — сказал Андрей Николаевич. — Основные выводы по космической, скажем так, разведке, полагаю, очевидны. В зале повисла вежливая тишина, которую Колмогоров, естественно, интерпретировал в духе «всё пропало».
- Ну что вы, товарищи, — улыбнулся он своей фирменной смущённой улыбкой, — волноваться, безусловно, самое время. Однако для паники оснований... точнее, я бы это даже иначе сформулировал. Колмогоров ухватил карандаш и принялся точными широкими движениями черкать прямо поверх одной из бумажных карт.
- Вот такая своеобычная система. А дело в том, что геометрическая интерпретация решения этой системы ставит в соответствие этому решению кривую K в ( n+1)-мерном пространстве переменных t, x 1, …, x n, определяемую системой уравнений... вот как раз этой системой, видите? Лаврентий Палыч огорчился, что сидит слишком далеко и красоту системы уравнений оценить не может.
- Здесь t является одной из координат в пространстве R, — пояснил Колмогоров, ласково заглядывая в глаза Тимошенко; Тимошенко сидел близко, увернуться не успел и кивал сосредоточенно. — Переход к интерпретации в n
- мерном фазовом пространстве S переменных x 1, …, x n заключается в том, что мы просто-напросто перестаём считать величину t координатной точки, а считаем её... параметром! Таким образом, фазовая траектория L получается из кривой K в результате проектирования пространства R на пространство S в направлении оси t.