- Это всё... мне?
Берия негромко хмыкнул. Меркулов приятно улыбнулся. Судоплатов жизнерадостно заржал.
- Ой, нет! — спохватился Коля. — Конечно: Кожедуб, Яша, товарищ Мясников... и Окто, да? как раз... а как же?..
Ему страшно, до ломоты в костях хотелось протянуть руки и потрогать награды. Желание было настолько сильным, что один из пеналов, самый близкий, словно бы вздрогнул и потянулся к Коле в ответ; конечно, почудилось.
- Всё Вам, товарищ Половинкин, — строго сказал Лаврентий Палыч.
- За Гитлера?
- Нет, Коля, за Вейдера, — сказал Судоплатов таким тоном, что у Коли где-то в районе затылка эхом отозвалось: «Половинкин, дятел! Включи голову!» Воображаемый окрик привёл его в чувство.
- По-хорошему, тебя наказывать надо, — сказал Судоплатов, разглаживая складки галифе. — А мы награждаем. Знаешь, почему? Вот и молодец. Потому что наказать — означает признать, что ты виноват. А, как ты думаешь, чем такое признание может обернуться потом, когда Вейдер выйдет из комы?..
- Если выйдет, — заметил Меркулов.
- Как зашёл, так и выйдет, — отмахнулся Судоплатов, — куды он денется.
- А... можно все посмотреть? — совсем тихо спросил Половинкин. Потому что чорт с ним, с Вейдером; а когда на тебя в один день падает сразу столько радости — это, прямо скажем, ну нет же сил терпеть!.. Всеволод Николаевич встал, обошёл стол. С невыносимо неторопливой торжественностью размял ладони. Аккуратно взялся за первый пенал, большими пальцами откинул крышку.
Медаль «За Отвагу».
Второй пенал.
«Красная Звезда».
Третий.
Орден Ленина.
Коля вдруг вспомнил слова товарища Сталина: «ничего ещё не кончилось!»
- Выдыхай, Половинкин, — сказал Судоплатов, переглядываясь с откровенно довольным Лаврентием Палычем. Что поделать: Генеральному комиссару государственной безопасности СССР куда больше нравилось награждать людей, чем карать мерзавцев.
Четвёртый, последний...
«Золотая Звезда» Героя Советского Союза.
- А как же «Боевик»? — растерянно сказал Коля, не находя более умных слов. — То есть я не это хотел спросить... я хотел сказать — сколько же накопилось... Значит, мне теперь всего ещё двух Героев заслужить — и поставят бюст на родине, да?..
- Каков типаж, а! — засмеялся Меркулов. — Нет, ну каков типаж... За трёх Героев — у Дворца Советов поставят, товарищ Половинкин! Смеялись все, и Коля, прекрасно понимавший, что смеются не над ним, а от нервов, от общей напряжённости событий, — непредсказуемой, бесконечной грозовой надсадности, — смеялся вместе со всеми. Эти люди, подобно древнегреческим атлантам, держали на своих плечах весь мир — потому что во всём мире не было ничего более достойного опоры, чем Советский Союз; Коле выпало великое счастье — оказаться с ними в одной шеренге, и теперь Советский Союз признал его своим Героем.
- Ну вот, казак, разнюнился!..
- Тише, тише... Совсем юношу затерзали.
- Мда. Ну, что же. Товарищ Половинкин!
Берия поднялся из-за стола, оправил китель. Улыбаясь тёплыми глазами, улыбаясь так умно и необидно, что неловкие и случайные Колины слёзы почти мгновенно высохли, Лаврентий Палыч шагнул к новоиспечённому Герою.
- По статуту — совсем иначе Звезду вручать положено. Да и по совести. Однако...
Нарком слегка замялся.
- Однако открытое ношение Звезды Героя в настоящее время настоятельно не рекомендуется, — вмешался Судоплатов, менее склонный щадить чувства подчинённых.
Коля молчал.
- До конца войны. А может быть — и дольше. Может быть, именно эту Звезду Вам не придётся носить никогда. Так что полежит она пока в сейфе у товарища наркома. Уверен, Вы понимаете ситуацию правильно, товарищ Половинкин.
- Я понимаю, — хрипловато сказал Коля. — Не за славу служим. Только вот как же вот... — он замялся, с трудом подбирая слова, — ну, там...
- А девушкам не ордена твои нужны будут, — мгновенно среагировал Павел Анатольевич; Меркулов согласно покивал, — а ты сам. Только ты сам. Ты, главное, девушек правильных выбирай. Хотя у тебя же с товарищем Эклипс, я так понимаю...
- Всё нормально, товарищ генерал-лейтенант, — спокойно выговорил Коля, официальностью обращения подчёркивая своё нежелание развивать тему. Лаврентий Палыч переглянулся со Всеволодом Николаевичем.
- Ну что, товарищи, — сказал Меркулов, — закончим формальности со вручением или сразу добьём юношу счастьем?