- А ещё я Вам тут бутербродов принёс. Вы же, считай, вторые сутки...
- Да, Артамонов, — сказал Берия, массируя ладонями лицо; дужка пенсне врезалась в переносицу и оставила болезненный тёмно-розовый след. — Да, спасибо. Садись. Сейчас в Балашиху, но сначала давай, в самом деле, перекусим.
- Давайте лучше по дороге перекусим. А то мы в Пензе застряли из-за бурана, Вы знаете.
- Я знаю, — сказал сопровождающий, немолодой капитан из НКВД, — только тут до ведомственной минут от силы десять...
- Мы не в ведомственную, — перебил Коля. — Мы в плавгостинице остановимся.
Капитан присвистнул:
- Это ж за Соколовой!
- У Дубовой Гривы.
- Да по такой дороге мы тут час добираться будем.
- Поменьше, конечно, — сказал Коля, — зато с утра можно будет сразу на завод. По свежачку. У меня дед там.
Сопровождающий бросил быстрый взгляд на Юно, вздохнул:
- Ну, раз твёрдо решили... Только тут такое дело: я термос разбил, а в бутылке чай, сами понимаете... Сапоги новые, поскользнулся тут. Юно, — уже в свою очередь, — посмотрела на капитана. Да, обувь у того и в самом деле выглядела бедновато: на тонкой подошве и, разумеется, без электроподогрева.
Сама девушка, чтобы не выделяться среди грязеедов, сменила Имперское обмундирование на земную одежду: «полушубок», «валенки», «ушанка». Так примитивно, романтично!..
Она привыкла скромно гордиться своей фигурой и сперва опасалась, что в наряде из звериных шкур будет выглядеть толстой и смешной. Но Половинкин горячо одобрил новый облик девушки и отнёсся к нему даже с какой-то особенной нежностью.
Теперь они выглядели очень похоже.
- А что ж не по погоде? — удивился Коля. — Работа кабинетная?
- Да какой тут, — смущённо сказал капитан. — Старшему отдал, старшему в институт ходить не в чем. Пришёл вот сын с фронта... восстановился на курсе.
- Извините, — сказал Коля, — про кабинет я пошутил, конечно.
- Ничего, — махнул рукой капитан, и Юно как-то сразу поняла, что тема эта для него привычная и больная. — Я в гражданскую успел. А к этой, сами понимаете, сыновья уж подросли. Для того и рожали... Что мы стали-то? пойдёмте в автобус, раз решили.
- Оба воюют? — спросил Коля, козыряя на проходной. Юно тоже машинально дрогнула рукой, но от полноценного приветствия удержаться сумела.
- Трое. Старший всё, отвоевался. Руку под Харьковом оставил. Сюда, пожалуйста.
Метель приступала по новой, и Юно с радостью поднялась в транспорт — о нормальных спидерах здесь, разумеется, нечего было и мечтать.
- Харьков... — сказал Коля, стягивая рукавицы и задумчиво оглядывая салон. Чемодан он забросил на заднее сиденье, — вот в Харькове пока не довелось.
Капитан внимательно посмотрел на румяное Колино лицо, на обветренные руки с набитыми костяшками, наконец, на эмалевые прямоугольники в петлицах; и, вероятно, сделал какие-то свои выводы.
- Извините за машину. Сами понимаете, на «эмке» за Соколовой по такому снегу не пройдёшь.
Интересно, подумала Юно, значит, капитан заранее знал, что в ведомственной гостинице они не останутся. Ах да, он же и термос подготовил. Точно знал.
Заботливая рука Владыки Сталина не оставляла их и здесь. В такие моменты Юно особенно отчётливо понимала Старкиллера... да, пожалуй, и Вейдера — если Вейдера вообще можно было понять.
Сила не знает случайностей — и не терпит тех, кто полагается на случайности. А кореллианской лотереей Владыка Сталин явно не увлекался. Впрочем, в подобных неоднозначных ситуациях действовать он предпочитал деликатно, как можно менее гласно и, — как истинный ситх, — пытался контролировать лишь то, что действительно требовало контроля. Именно он предложил Половинкину взять с собой Юно — неожиданно для всех и прежде всего для неё самой. Нечаянный, щедрый подарок... но девушка теперь не могла не искать в нём тайного смысла. А спросить совета, — и тем более разрешения на поездку, — было не у кого: капитан Эклипс подчинялась непосредственно Вейдеру, но Тёмный лорд оказался занят настолько, что не нашёл времени принять её доклад.
- С лордом Вейдером недоразумений по данному вопросу не возникнет, — сказал Владыка Сталин, усмехаясь в усы.
Девушке стало немного страшно: слишком уж уверенно говорил кремлёвский ситх; никто не должен говорить о Владыке Вейдере с такой уверенностью в голосе, кроме, быть может, Императора Палпатина. Да ведь оставались ещё и другие вопросы... Но отказываться от поездки Юно, разумеется, и не думала: Коля намеревался представить её своей родне, а такое многообещающее намерение не может не согреть девичью душу.