- Баб Саш, мы в деревню сегодня уже не поедем. Не хочу, лучше с утра. Мы на втором устроимся, ладно? Двенадцатая и четырнадцатая ведь свободны? Толстуха кивнула. При упоминании двух раздельных кают во взгляде её промелькнула хитрая насмешинка, смысл которой Юно распознала мгновенно и очень по-женски безошибочно.
А Коля, разумеется, не заметил.
Они поднялись на второй этаж. Прочих постояльцев на всю гостиницу был один человек, и тот, по словам хозяйки, какой-то сонный старик, бригадир из-под Астрахани. Вроде бы собирались разместить на судне эвакуированных, дак всё никак не везли.
Половинкин тоже делился какими-то незначительными новостями. Про товарища Сталина не заговаривали, приберегая самое важное к завтрашней встрече.
- Какой же ты, Колька, теперь счастливый, — сказала вдруг баб Саша, выдавая молодым людям постельное бельё.
- Не вполне, — серьёзно ответил Половинкин. — Вот если бы мне сейчас удалось выпить стакан горячего чаю, — пить ужасно хочется, — я был бы абсолютно счастлив.
- Дак что ж ты сразу не сказал! — всплеснула руками толстуха. — Вот я дура старая. Сейчас, будет чай.
Она обернулась у самого трапа:
- И тебе, и трофею твоему... коминтерновскому.
Глава 9. Свидание с «рамой»
- Вот так... ты не дёргай её, не дёргай. Нехай сама издёргается, гадина фанерная.
- Принял.
- Принял он... — пробурчал Кожедуб.
Корнеевым он по-прежнему был недоволен. Вроде и верно тёзка действовал, но как-то без искорки. Той особой, колючей, куражистой искорки, которая и отличает прирождённого истребителя от... да ото всех остальных. А на звёздных машинах, что сейчас оказались в распоряжении 1-й Особой, без куража совсем никак. Потому что кураж — он завсегда от превосходства. Иногда мнимого, — и тогда кураж ведёт лишь к неоправданному риску, — иногда реального.
СИД-истребители были настолько совершеннее земных самолётов, что превосходство казалось не просто реальным... допустим, порою нереальным каким-то оно казалось. Ну и без куража в руки по-настоящему не давалось. Иван Никитович повернул голову, высматривая ведомого. Особой необходимости в визуальном контакте не было: на экране сенсорной системы высвечивались все пятеро участников охоты.
Две пары Советских СИД-истребителей.
И немецкая «рама» — «Фокке-Вульф 189». Двухбалочный разведчик: высотный, виражный, живучий; неожиданно, — для такой хрупкой на вид машины, — хорошо вооружённый. Эффективный — и за то люто ненавидимый в Красной Армии.
А сейчас, конкретно вот этот — обречённый.
Вели его от самого Жлобина, прячась в облаках — датчики СИДов позволяли и не такое. Кожедуб натаскивал «молодёжь» планомерно, всесторонне и по возможности на самых сложных мишенях. А Корнеев покамест по высотной «плавал» — ну вот, ему и карты в руки.
- Микитыч, — раздался в динамике насмешливый голос Боброва, ведущего второй пары. — Что там Ваня твой тянет? А то смотри, у Луганского давно руки чешутся.
- Чешутся — перечешутся, — нахмурился Кожедуб.
Бобров был старше, опытнее, успел отметиться ещё в Испанскую и, допустим, авторитетом придавить умел. Просто и Луганский, — его ведомый, — воевал с Финской... в общем, Корнееву сейчас было нужнее. С радио на СИДах дела обстояли замечательно; настолько, что лётчикам 1-й Особой пришлось выработать собственные правила связи. Ведущие пар блокировали обмен с чужими ведомыми, иначе эфир мгновенно заполнялся мешаниной чётких, громких — но совершенно лишних в бою голосов. Даже вместо ларингофонов на СИДах использовались обычные, хотя и очень маленькие плоские микрофоны: вычислители волшебно-цифровым способом отфильтровывали посторонние шумы.
Очень хорошо — тоже не хорошо; избыток информации в бою может оказаться фатальней её недостатка.
- Иван, — произнёс Кожедуб, и умная система замкнула радиообмен на Корнеева.
- Иван? — эхом отозвался динамик.
- Тянуть больше некуда. Выходишь на шесть триста, угол возьми градусов в семьдесят...
- В общем случае, — голосом пригрустнувшего Корнеева сказал динамик, — воспрещается превышение личного биологического предела по высоте без использования полётного костюма.
- Вот и выясним твой предел, — сказал Кожедуб.
Он совершенно точно знал, что высоты Корнеев не боится. Корнеев боится нарушить инструкцию. Которую, вон, наизусть вызубрил. Кислородное оборудование на СИДах КБшные инженеры установили давным-давно. Но вот пресловутых «полётных костюмов» никому из лётчиков не выдали — не нашлось костюмов в наличии. И теперь отличник боевой и политической подготовки товарищ Корнеев мучительно пытался воспитать в себе хулигана.