- Возмездия, — уточнил Кузнецов. — Но непринципиально: для ответного удара сил сейчас нет. Из девяти линкоров на Тихом у них остался всего один, а «Саратога», — это авианосец, однотипный с «Лексингтоном», — против императорского флота существенной роли не сыграет. - Перебросят с Атлантики?
- «Рейнджер», «Хорнет», «Васп» и «Йорктаун», — добросовестно перечислил адмирал. — Против шести японских, лучше подготовленных, лучше снабжаемых... по крайней мере, сейчас.
- Артиллерийские корабли? — предположил Сталин.
Иосиф Виссарионович любил линкоры и тяжёлые крейсера. Он логично полагал, что миролюбивому и, — что важнее, — явственно теллурократическому СССР нет спешной необходимости сосредотачиваться на авианосном флоте. С нашей стороны военные действия на морях будут носить оборонительный характер, в непосредственной близости от своей территории, следовательно, в качестве базы для размещения авиации выгоднее использовать прилегающую сушу. Сходным образом рассуждал в своё время Муссолини, высокомерно заявивший: «Апеннинский полуостров — вот наш авианосец!» Нет, к сороковым годам преимущества использования самолётов сделались уже очевидными; а теперь и разгром американского флота в Пёрл- Харборе невозможно было списать только на счёт неожиданности нападения. Без авиации рассчитывать на успех бессмысленно — сама история выносит приговор линкорам.
Муссолини осознал свою ошибку и в 1941 году приказал переоборудовать два больших лайнера в авианосцы. А Сталин и вовсе не заблуждался — он просто не имел возможности распылять средства и производственные мощности страны: создание сухопутной армии требовало слишком большого напряжения сил.
Тем более, что сейчас, с учётом новых союзных технологий, появился шанс кардинально опередить державы, приступившие к развитию авианосных сил намного раньше СССР...
- Исключено, товарищ Сталин, — твёрдо заявил Кузнецов. — Артиллерийские корабли на территориально протяжённых театрах в настоящее время основной ударной силой флота являться практически перестали. Или перестают.
Товарищ Сталин тихо усмехнулся в усы: последняя оговорка явно предназначалась для его умиротворения.
Все знали, как переживал Иосиф Виссарионович из-за вынужденной приостановки работ по Проекту 23 на Балтийском заводе. Все знали, с какой горечью воспринял он известие о гибели «Марата». В общем, все знали о любви Иосифа Виссарионовича к большим артиллерийским кораблям. Вот только «любовь» эта носила характер отнюдь не сентиментальный, а совершенно прагматический: крейсера Россия уже худо-бедно строить научилась — а опыта проектирования, создания и использования авианосцев не имела.
Броненосная синица в руках, да.
Но ведь каждый из специалистов каждого из наркоматов хочет получить журавля. И желательно сразу. Каждый тянет одеяло на себя, каждый, — подобно слепым мудрецам из басни, — видит лишь свою часть слона и никогда не сумеет осознать настоящий масштаб задач. Попробуй объяснить им, во что на самом деле обходятся стране «неограниченные» средства, выделяемые на оборону...
- ...Таким образом, во всём мире авианосцы стали уже одним из важнейших классов надводных кораблей, и центр тяжести переносится на них, — бодро закончил Кузнецов.
- Сколько ж всего они на Оаху потопили? — крякнул Молотов. - Список предварительный, конечно, — сказал Николай Герасимович, протягивая бумаги.
- А вот в японских газетах...
- Врут, — безапелляционно заявил адмирал.
«Пора двигать товарища в адмиралы флота», подумал Сталин, заново просматривая свою копию отчёта.
Он список кораблей прочёл до середины, — не столько для памяти, сколько ещё раз убеждаясь в полноте разгрома, — и отложил листы, брезгуя мелкими строчками эсминцев и подводных лодок: случай проходил в категории «снявши голову».
- Убедительно... — пробормотал Молотов, переворачивая страницу. — И это всё самолётами?
- Не совсем. Авиация нанесла первые удары, а затем подготовила условия для бомбардировки артиллерийскими кораблями. И парировала возможный ответ с аэродромов. И, конечно, поддержала высадку. - Вот я вижу — не только по гавани били. Ещё 18 бомбардировщиков Б- 17, потери личного состава... ого! Расстреливали, выходит, как на полигоне. - Это предварительные сведения, товарищ Молотов. Как я понимаю, наша разведка...
- Сведения верные, — сказал Сталин, — продолжайте по военно-морским силам, товарищ Кузнецов.