Он бодро развернул очередной чертёж; чертежи у Михаила Тимофеевича вечно выходили на диво кустарные — не поспевали руки за головой. На его счастье, Карбышев придираться не любил.
- Вот эти отверстия? — с любопытством спросил генерал
- Ага, так точно. Мина выходит по каналу, а сюда течёт воздух. Потом... видите?.. получается, что вся отдача как бы воздуху и передаётся — если совсем рядом встать, почуете, как по сапогам шибает. Отсюда точность такая хорошая.
- Осипов? — сказал Карбышев в передатчик. — Ну что там у вас? На том конце «эфира» молчали.
- Осипов!
- Три наблюдаю! — ожила рация, — Дмитрий Михайлович, три накрытия, все три в пределах пятнадцати метров от репера.
- Под обстрел полез?!
- Виноват, Дмитрий Михайлович! — разухабисто доложила рация.
- Болван, — под нос себе пробормотал Карбышев. — В укрытие, марш бегом! Ещё раз выкинешь — на Большую землю отправлю. И, не слушая оправданий, выключил переговорник.
- Точность — снайперская, — принуждая себя отбросить раздражение, сказал он Калашникову. — Наличие режима автоматической стрельбы — прекрасно. В целом, концепция мортиры — прекрасная.
- Миномёт... — вставил Михаил Тимофеевич.
- Мортира, — отрезал Карбышев. — Строго говоря, это всё-таки мортира. Хотя предвижу, что называть станут именно что миномётом. Схемочку сюда, пожалуйста... Нет, самую первую. Так-с...
Генерал углубился в чертежи.
- Так-с, вот этого не понимаю, — сказал он спустя пару минут. Дмитрий Михайлович никогда не стеснялся признаться в неведении. — Вот это — что за кольца?
- Соленоиды, — отрапортовал Калашников. — Включаются на короткие интервалы времени, строго последовательно — от нижнего к верхнему. Вот электрическая схема.
- Труба металлическая.
- А и катушки изолированные... вот в разрезе, товарищ генерал. Я когда в ангаре работал, случайно катушки замкнул, а в них как раз напильник лежал... Ну и шибануло!
- Что шибануло?
- Гауссова сила. Чуть товарища Двуула не убило. Ну, я тогда и подумал: раз она с такой силой шибает — ничего, надо попробовать.
- Стоп, орёлик, — сказал Карбышев. — Значит, вот эти соленоиды... здесь и здесь... а замыкаешь-то как?
- По очереди, товарищ генерал. Сперва вручную самую нижнюю — она мину тянет, та контакт перемыкает на вторую катушку. А третью я поставил ещё дальше, потому что к этому времени у снаряда скорость возрастает. Ну вот. И получается, что магнитное поле этот снаряд протаскивает по всему стволу, разгоняет и-и-и... бац!
- Эт' точно. Гауссова пушка, значит.
- Ага, так точно.
- Мда. А в основе-то технология союзников.
- Катушки — да, у товарища Двуула позаимствовал. Хотя их как раз ничего не стоит воспроизвести. А миномёт... виноват, мортира — это уж я сам придумывал. Помните, Вы говорили с репульсорами разобраться? Ну вот. Только я не сразу с репульсорами разбираюсь, а по мере сил. Гаусс — это ведь совсем гораздо проще.
Карбышев задумчиво поводил большим пальцем по чертежу.
- Фактически, сразу рабочий образец... не скажу, что случай в мировой практике уникальный — но однако. А с ремонтопригодностью как? Даже более общо: с технологичностью? Всё-таки канал ствола, соленоиды...
- Ничего, товарищ генерал, — с заметной гордостью сказал Калашников. — Я Вам сейчас натурно покажу.
Он подскочил к своей установке, выхватил из кармана ключ и в пару взмахов расстегнул хомуты, опоясывавшие ствол. Судя по уверенности движений, операция для сержанта была привычная; парень явно готовился к демонстрации. Гордынька у Михаила Тимофеевича в подобные моменты прям
- таки зашкаливала; впрочем, пусть его — заслужил.
Ствол кустарного миномёта... ну, пусть «миномёта», не суть... распахнулся вдоль, как новые ворота.
- «Лучом смерти» распилил, — сказал Калашников. — Требования к прочности гораздо ведь ниже, не разорвёт. А собирать-ремонтировать куда как легче. Я, например, ещё не сразу расстояния между катушками подобрал. И силу тока... да и вообще. Но главное — что прочность материала не требуется. Можно даже бракованные стволы от других систем брать... Карбышев довольно долго изучал конструкцию.
Конструкция его радовала.
Всякий военный, — в особенности военный инженер, — по роду деятельности обязан быть «редукционистом»: сокращать поголовье вражеских солдат, потери среди собственных — и расходы, расходы на ведение боевых действий. Что там требуется для войны, дорогой товарищ Джан-Джакопо?.. Увы, сами по себе деньги ничего не стоят — значение имеет лишь соотношение расходов и прибылей; и не так уж важно, в чём их измерять. В этом смысле танк, который на поле боя проживёт, дай бог, десяток минут, не должен быть слишком сложным — «сложный» равно «дорогой», а «дорогой» означает, что сам факт изготовления такой машины нанесёт тебе больший ущерб, чем врагу. То же верно и для артиллерии; и в кустарных очертаниях калашниковского «миномёта» прозорливый Карбышев усматривал потенциал преизрядный, мортирным делом далеко не исчерпывающийся. Однако всякий учёный непременно должен обладать наставнической жилкой; Дмитрий Михайлович решил зайти непрямо.