Прилетел я в батальон, принял роту, за время отсутствия поменялись практически все ребята, остались только Серега Антоненко
(минвзвод), Черневский (2 взвод), да замполит Дим Димыч. Комбат вызвал к себе. Побеседовали с ним о жизни дальнейшей.
- Степаныч (это ко мне), когда твоя замена будет сказать сложно, а молодежь пришла (офицеры) - надо обкатывать, потери пошли по молодости (это не по возрасту, а по пребыванию в Афгане), ты все вокруг знаешь, местность всю на пузе испахал. Надо работать.
Работал: июль, август, сентябрь - уже больше двух лет вышло. В бригаде тоже потери пошли, НШ в августе не стало, Саши Гусева…
Что-то во мне обломалось, не было того запала. Теперь я начал понимать тех ребят, которых меняли мы. Снисходительная улыбка, да сожаление на лице. Возраст один и тот же, а вот глаза… седина на висках… Уже не радовало звание - старлей, полученное в августе, письма от родителей и любимой девушки. Наверное, страшила встреча с новой жизнью, жизнью в Союзе, от которой за два года я совершенно отвык. На ум приходили старцы из "Белого солнца пустыни", безучастно взирающие на все происходящее. Мы непонятные, неудобные стали.
Сверстники и однокашники не понимали - а им этого и не надо было. Я всю жизнь воспитывался в семье военных - так даже отец меня не мог понять, он войны не видел, а когда начнешь вспоминать, перед тобой стена непонимания.
Дмитрий:
CINEMA _
- Вон дувал - метрах в пятидесяти от дороги. Он явно пустой, но проверьте. И останетесь там секретом. Из него дорога видна, как пройдет колонна, немедленно возвращайтесь - ротный объяснил Дубину задачу. - Все. Исполнять.
- Есть!
Мобилизованные в секрет трое солдат третьего взвода восьмой роты с трех машин: Дубин, Мазыкин и Левин отправились к дувалу.
Посты, в виде БМД вдоль дороги были расставлены, пешие группы отправились в зеленку. Контио явно перестраховывался, но, на то он и командир роты.
Шли цепью, хотя, какая цепь из трех человек, изображение одно.
Левин первым заглянул в проем двери, двери, собственно, не было, один проем. Темно. Тихо. Заскочили вместе, друг за другом.
Запустение. Прошли первый этаж, поднялись на второй. Никого. Дом был заброшен. И уже давно.
Обосновались на крыше, и обзор во все стороны, да и с неба не капает - только палит солнце. А, вот и башня удобная.
Все тихо. Позади, на дороге виднеется 386-я, машина Дубина, с которой сняли его после желтухи, но на которой он через раз все равно выезжал на сопровождение наводчиком - насобачился стрелять еще в Гайжунае, а это ценили, таки, хоть и мало там давали это делать, в учебке, здесь отточил мастерство. Впереди, за речкой Логар все скрывали деревья - лето, зеленка…
Устроились удобно - в башне на крыше. Есть четыре окна - бойницы, Мазыкин занял позицию у того, что выходит на зеленку. Дубин наблюдал за дорогой, Левин стал забивать косяк.
Курнули.
Теперь Дубин выбрал себе окно Мазыкина. Остальных, двоих, совсем прибило, что-то. В принципе он и один пока мог быть караульным, тем более что в кайф - проснулся интерес, прикольно было все кругом: листья шевелились, птички щебетали…
Дубин разглядывал противоположный берег Логара, когда на него вышел бабай. С посохом. Ах, пророк ты, библейский - Дубин взял его на мушку. Хотя, не правда - не пристрелянный АКМ никак не позволял ему этого сделать. Бабай, опершись на посох, стал высматривать, что происходит на дороге. Он наклонялся в пояс, вытягивался в струнку, вставая на цыпочки, наклонялся то вправо, то влево.
Послышался шум двигателей - пошла колонна. Дубин все наблюдал этот цирк, и, возникшее поначалу желание пристрелить придурка отошло. Да, и не было желания стрелять, да и нельзя - СЕКРЕТ! Он тихо ржал над духом. Вот клоун!