обед поедем, а приедем числа второго. Ну, третьего… как
продышимся.
…Вот мы семьями с тех пор и стали ездить на Новый год в лес.
Дети повырастали, а мы все ездили. Потом как-то жены перестали
с нами ездить и опять мы остались втроем.
Мы по наивности считали, что наши поездки как-то плавно
перерастут в поездки с внуками, потом уже внуки нас с собой
будут брать… Но!..
В жизни бывает и по-другому, чем планируется.
А в этом году снега нет. Тайга, Новый год, и нет снега – это
вам… Это не хухры-мухры!
Грусть это для нас! С годами грусть поселится в доме, и не
заметишь как! Гони её или не гони, а приходится учиться жить с
ней. Хоть квартирантка и незваная, а своя. На улицу не выкинешь
– к другому прицепится, а с ней уже, вроде, как-то сжился,
приспособился к её уловкам.
А Новый год – это для Грусти самый что ни на есть праздник.
Их две таких подружки: Грусть и Радость. Вот для них и сделан
праздник Новый год. Это, значит, для того, чтоб они порознь
гуляли. Радость – с теми, кто мал и помоложе. А Грусть – с нами,
чтоб тем, кто молод, не мешала. Да и ей с нами попривычнее.
- 52 -
Вот так вот. Когда наступал Новый год, на нашей стороне, как
всегда, были: жены, снег, водка (а как без неё?), морозец, мысли о
том, что дети выросли, что скоро внуки будут.
А на её стороне: много не выпьешь, через костер не
попрыгаешь, в снегу не поборешься, по бутылкам не постреляешь,
жены о своих и о наших спинах «шу-шу-шу» ведут.
А в этом году на сторону Грусти и снег перешел, а, значит, и
все, что с ним связано…
Вот в такой дислокации и предстояло вести, похоже,
новогоднюю битву. Скажем прямо: ситуация на фронте не в нашу
пользу. Можно было бы, конечно, сдаться – пленных не обидят.
Но… это ведь как – если хоть раз был в плену, то уже был
пленным.
…Можно, конечно, найти оправдание какое-нибудь, но мысль
«а почему не застрелился» всегда у уха жужжит. А как
застрелиться? Здоровье не то! Не то! Раньше, если что, хоп!..
Литр!.. Как в ухо себе из «макарыча» – и спать. Утром делаешь
глазки вниз, носком ноги по полу водишь, молчишь… пока не
скажут: «Хоть чай попей, что ли?»
А сейчас уже не то… Не то! Страшновато становится, как об
утре подумаешь. Тут уже чаем не вылечишься. Дырка в голове…
кулак пролезет.
…Всё мы это прекрасно знали. Знали, что рано или поздно
придет такой Новый год, что… не застрелиться, одним словом.
Врага придется встречать с открытыми глазами.
Раньше Димка всё смеялся:
– Придет Грусть, скажет: «А где тут тот, кто с пипочкой вместо
хвоста и ушами длинными?», а я ушки бантиком под подбородком
завяжу, на пипочку сяду и скажу: «Вон туда пошел».
Мы смеялись тогда над тем, какая она, эта Грусть, глупая, а
мы умные. В этом году, похоже, пришла. На пипочках-то сидим, а
вот уши… А уши торчат, видимо!
…Вот об этом всём я успел подумать, когда смотрел на
телефон, на котором прыгала надпись «Димка».
…– Привет! Как там жизнь молодая? На Новый год какие
планы? – голос Димки был почему-то бодрый.
– Тебя хотел спросить. Только трубку взял, ты звонишь, –
бодро, в тон, отвечаю ему.
– А я вот Вовке сначала позвонил, а потом тебе – думаю, может,
что уже решили.
Что-то он был очень весёлым? …
- 53 -
– Что тут решишь? Сам видишь, снега-то нет. Ветер. Морозь
сырая! – говорю я, зная, что кто-то должен это сказать и отдавая
полный отчет в том, что меня теперь будут цитировать до самого
Нового года и потом до 23 февраля. Но что делать? Кто-то должен
взять это на себя – предложение, хоть и скрытое, остаться дома.
– Снега, говорю, нет, – повторяю я.
– Да и хрен с ним, с этим снегом. Мало мы его повидали да
потоптали?.. Нет его и не надо! – кричит Димка в трубку.
Становилось тревожно. Меж лопаток появился холодок. Такое
бывает… иногда.
– А Вовка что говорит? – спрашиваю я.
– А мы к тебе едем. Сам спросишь. Я ведь, что звоню-то…
может, что-то особенное по дороге купить? А?
– Купите палтуса копченого и хлеба черного, на всякий…
Лучше и лук… головку-две, дома может и есть, да где тут его
искать, – говорю я, поводя лопатками и мысленно погрозив
Грусти.
– … Один? – Димка с Вовкой, груженые сумками, ввалились в
дом, – Забирай своего палтуса. Тащи áтлас.
– Вот, – я принес а́тлас.
– Где там соседи наши?.. Тюмень открой, а то у меня руки
жирные, – Димка шинковал палтуса.
– Ищи Тобольск, а севернее что-то там… Мало… Мало…
какое-то. Неважно. В Тобольске Серёга встретит. Нашел? – Димка
уже накрыл на стол.
…Мы с Вовкой, конечно, Тобольск нашли. По Иртышу, мимо
не проскочишь. А вот Мало… там не было.
– Не видно там твоего Мало… – говорю ему.
– И Бог с ним! Серёга встретит. Ну! – Димка стоял с поднятой
рюмкой.
– Ну!.. – он, довольно, оглядел нас.
Я уже поставил рюмку на стол, когда Димка произнёс свое
сокровенное «Одной в желудке неуютно, двоим к утру там будет
…».
Выпили, холодок меж лопаток пропал.
…– Излагай! – Вовка облокотился на стол и придвинул ко мне
пиалку с нарезанным луком в растительном масле, – Давайте,
давайте, все ешьте. Иначе будете тут носом крутить!..
– А что излагать?
Позвонил Серега. Поздравил с наступающим. Спросил, где и
как. Я сказал: «Не знаю». Он сказал: «Приезжайте к нам,
- 54 -
встретим вас. Вместе Новый год встретим». Я сказал: «Нам надо
обсудить». Позвонил Вовке, он не «против». Поехали к тебе.
Димка хрустел луком.
– А что там Серёга делает? – спросил я.
– А кто его знает. Мне надо знать? Сказал, что будут до
десятого. Сказал, что приезжайте. Снег есть. Баня есть. Люди
новые есть.
– Люди – это да, – подумал я, – Димке бы надо!
– А как он там всё-таки оказался? – встрял Вовка.
– Да кто его знает.
Может, от выборов прячутся. Им же сейчас нос по ветру надо
держать. Выбор у них. Кого-то да обидишь. А значит, от кого-то
всё равно пендель получишь. Тут ведь надо… Тут ведь не
просто… Тут ведь – политика! Это у нас выборы – выбор! А у них
– жить или не жить! А ну, как не на ту лошадку поставят? Тут
ведь «ставка больше, чем жизнь», – засмеялся Димка. – И одному
не откажешь, и другому отказать – боязно. А это «бабки». А
«бабок» жалко. А в Париже разве спрячешься?
…И в Куршавелях-то, как голый перед баней, все видят. И кто
заходит, и кто выходит…
Во, жизнь себе люди придумали… Врагу не пожелаешь! –
Димка стал разливать третью.
– Ну! Как положено, – он встал. Встали и мы.
– Действительно, не пожелаешь, – сказал Вовка, а я кивнул.
…– Девчонкам скажем. Что поедем на одной машине – мест
нет. Скажем, что в Тюмень к Серёге. Спросят: «Зачем?» Скажем,
что попросил посоветовать, какой дом покупать. Они скажут:
«Дурак ваш Серега. С жиру бесится». А мы скажем: «Не откажешь
же человеку! Что он в домах понимает?» А они скажут: «Вот и
именно. Дурак-дураком, а в деньгах купается».
И всё! Поедем. А им тут без нас будет спокойнее. С глаз долой…
А? – Димка разглядывал нас.
Мы молчали. Хотя я уже в душе согласился и мысленно
показывал Грусти «фигу» под столом.
– Цепи на колеса возьмем. Хотите два комплекта. А?.. –
дожимал нас Димка.
…Решили, что поедем. Всё равно что-то делать в такой
ситуации надо.
– Это хорошо, что едем! – подвел итог Димка. – Было бы
неплохо, если б ещё дорогой в машине что-нибудь сломалось.
- 55 -
…Вот уж мы бы тогда точно отвернули голову ему, – мечтательно