– Мы уже будем в «зюзю» в этот день. Начнем к двадцать
третьему готовиться. А то все праздники в один день не уложим.
Переживем. Все вместе будем-то! – сказал я.
– Ну, вот я ему и говорю: «И что это белая ворона-то?..»
А он говорит:
- 59 -
– Давно было, очень давно. Был я тогда на Кавказе, почти
рядом с Эльбрусом. По делам был, не просто так. Вот тогда мне
один старый алан Наурз и рассказал эту притчу.
…Оставил старый горец своим семи сыновьям отару да пса и
умер.
Пасли братья отару по склонам да лугам, пес знал свое дело –
помогал, с того и жили. Но время всему приходит. Стали братья то
один, то другой вниз бегать. То на невест посмотреть, то среди
людей побыть, то в празднике поучаствовать, в борьбе себя
показать, в скачках и других подвигах молодецких.
Любили все братьев, ладные да удачливые были они, да и не
бедные – отара-то была не самая маленькая. Каждый дом был рад
такого гостя принять да за стол усадить.
… Вот однажды накануне большого праздника внизу утром
встали братья, отару проверили, барана сварили, наелись, даже
часть мяса осталась, отпраздновали тоже и сели, на горы смотрят.
Пес отару сторожит. Как уж и что этот пес делал – не знаю, а
близко к отаре волки не подходили, а овцы его слушались.
Скучно братьям стало.
Встал старший брат и тихонько ушел вниз, где веселье и
праздник. За ним другой, за тем третий. Все ушли праздник
праздновать.
Остался только младший брат. Да и тот посидел, посидел,
видит – братьев рядом нет, подумал, что скоро должны подойти,
куда-то по делам отошли, посмотрел – пес службу справно несет,
собрался и тоже вниз ушел.
Весело внизу, сытно, кроме мяса там и фрукты, и вино.
…Под утро уже вернулся старший брат голодный. Видит, а
мяса-то, что оставляли, нет. Сидит белая ворона и теребит
косточки, что от него остались.
Отара в целости и сохранности, но проучил он пса так
легонько, где палкой, где пинком, да и вниз обратно пошел. Есть
хотелось, а самому готовить не хотелось.
За ним пришел другой брат. Видит – мяса нет, а пес лежит.
Проучил его – так легонько, чтоб неповадно было лежебоке, где
палкой, где пинком под ребра, да ушел вниз.
Пришел третий брат, видит, – братьев нет, мяса нет, пес лежит.
Проучил его, да и тоже вниз ушел.
… Днем уже пришел младший брат.
Видит – пес дохлый, весь израненный лежит. Белая ворона
теребит кости от остатков вареного мяса, что оставляли братья
- 60 -
перед уходом, а отара вся волками изрезана и ходят по битым
овцам вороны белые и черные, а волки сытые рядом лежат.
Бросился было на них с палкой младший брат, да те только
порычали, а с места не сдвинулись.
Пришел старший брат – видит, младший сидит рядом с псом,
плачет, волки да вороны белые и черные по овцам ходят.
Стал старший младшего ругать, а младший – старшего за то,
что отару покинул, одну оставил без присмотра. Тут и другие
братья подошли. Поругались братья да сошлись на том, что пес
отару-то не сберег.
Каждый из старших не признался, что уже был здесь, что отара
была жива и здорова, а про себя подумал: «Так тебе и надо, псина!
Нечего было наше мясо есть!»
Только младший, ничего не зная про то, как старшие братья
пса учили, думал, что братья во всем виноваты. Он-то ушел
последним, думал, что братья-то рядом где-то.
И стал он было братьев ругать, да не положено на старших
кричать, махнул рукой да и пошел вниз – праздник
допраздновать.
А старшие за ним потянулись, есть-то хочется. А вслед им
смотрели волки и вороны черные да белые – у них пир уже вовсю
шел. И одна белая ворона тоже им вслед смотрела и улыбалась.
…Только новости в горах – быстрее стрелы полета. Не
приняли их в праздник-то те, кто внизу был. Так со стола в пыль
еду им покидали, чтоб с голоду те не ослабли, да и выгнали со
словами – «Уходите от нас, нищета убогая, нечего здесь ходить да
детям нашим быть примером дурным».
…А куда идти? Велик Эльбрус, а горы – маленькие.
…– Не, ты понял? – Димка стоял и смотрел на меня, выпучив
глаза. – Я ему про выборы, а он мне про семерых дураков! Что за
белая ворона – знаешь?
– Знаю. Что дальше-то было?
– А тут я вспомнил, приехал-то зачем я к нему.
Я вроде как мёд от Сереги-то ему привез. Сашка-то родила.
Помнишь, мы тогда все у него жили. Вот вроде как Серёга-то ему
и передал мед-то. Вот что я к нему-то ехал. Понял? Вот я ему и
говорю: «Совсем забыл. Я ведь мед привез тебе. Сашка-то
родила».
И ему отдаю бидончик-то с медом.
– Не лавошный? – спрашивает. А сам взял его так меж ладоней
и говорит: « Не лавошный. От Раиля Сафарова. Из Башкирии».
- 61 -
Не!.. Ты понял, взял в ладони – и сразу… Мед-то действительно
от Раиля Серёга привез. Был у него там, – Димка посмотрел в окно
и махнул рукой в сторону запада.
– Вот это да! – говорю я ему, а сам на бубен на стене смотрю.
Помнишь бубен-то. Желтый такой. Он так там же и висит. А сам
думаю: «Во, дают старики! Как это у них получается?»
А он посмотрел тоже на коип и говорит: «Дурак ты! Правее
смотри». Я смотрю, а там «Моторола» в чехле висит, и «зарядка» в
розетку вставлена. Понял? «Моторола». Старинная такая, с
антенной.
– Раиль звонил, сказал, что мед послал мне, – говорит.
Димка рассмеялся.
…– Да помнишь ты. У нас такие сначала были. У меня ещё где-
то дома лежит! – Димка опять рассмеялся. – Да. Действительно –
дурак. Как я телефон-то сразу-то не заметил.
Он еще посмеялся и опять посмотрел на бутылку.
– Да-а-а! Я, – говорит, – изредка ему позваниваю. Если
«Абонент недоступен…» – все нормально, значит. Ходит где-то по
тайге. Ходит – значит, силы есть.
Вот старики дают!..
Димка опять засмеялся.
– Держит он этот бидончик-то и говорит так, как кому-то:
«Увидели, увидели. Ах, какие молодцы. Увидели, что созрел. В
самый раз взяли».
– Кто? – говорю ему.
– Малый народ – пчелы. Увидели зрелый нектар и успели
взять. Вот Раиль и прислал. Тоже увидел, что нектар зрелый.
– Как это, – говорю, – увидели? Пчелы-то ведь по нюху летают.
А он: «Это вы, мужики, по нюху летаете. А пчелы видят нектар.
Посмотрите – где у них нос-то? Глаза у них. Видят они то, что
мы не видим. Мог бы и сам догадаться. Темные вы все. «Медведь
меня увидел!» Да медведь дальше носа и не видит. Могли бы сами
догадаться. Посмотрите на глаза его – поймете.
Вот он, да, нюхом берет! Почему и на лапы встает на задние –
верховой нюх-то у него. И башкой поэтому крутит. Видел нос-то у
него? Как двустволка длиннючий. Он этим носом тебя выцелит,
как из пистолета. Как в обеих ноздрях одинаково – ты тут и есть.
А только потом фокус на тебя наводит глазами-то. А уж наведет
резкость – тут ты и есть. Ну, не ты, конечно, а тот, кто попал в
фокус».
- 62 -
…Чё, правда? А похоже. Помнишь, они, как радар – «Лира»,
башкой всегда крутят. Похоже. Вот. Потом ещё про что-то
говорили. А потом он и спрашивает: «Пацана-то как назвали?» А
я ведь ничего не говорил, что внук-то у Серёги. Ничего. «Тимофей
– Тимка», – говорю. А он так сидит и говорит: «Фы, фы, ры, ры,
ш, ш, ш». И так несколько раз и слушает, вроде.
А потом говорит: «Поблагодари Сергея за мед и скажи ему, что
бросит Тимофей мать, а мать через три года девку родит. Или
пусть Сашу перестанут звать «Сашей». «Александра» – куда ни
шло. В Сергея внук у него. Только он, дед, справится с ним. Боец.