Сбил меня.
…Слушай, давай, я в магазин схожу, а то тут это кофе… Скоро
сердце вылетит от него.
А я возьму минералки, еще чего-нибудь. Хавнуть посмотрю
там, а? – Димка посмотрел на пустые рюмки.
– Давай! А я пока твою притчу запишу. Ты где её взял? Может,
слышал где? – спросил я.
– А где я мог слышать её без вас? Где я бываю-то? С вами да со
своими. Рюмку ночью выпил, так надулись все, ткни пальцем –
лопнут.
Вон Серега с внуком скоро будет за бабочками бегать. А тут…
Видел в Новый год рожу-то у Сереги? Довольная. Так и внук еще
ему.
- 66 -
…Какая еще им уверенность нужна? Тянули их, тянули… –
Димка похлопал себя по груди.
– Хэ-хэ. …Слушай, а как должно быть? Хэ-хэ, – он посмотрел
на меня.
– Нормально у тебя всё! В плечи и лопатки идет? Не в живот?
– Хэ-хэ, – Димка опять постучал. – Вроде где-то за ключицей
отдается.
– Нормально. За ключицей – это от ранения у тебя, – успокоил
я его.
– Так за правой же!
– Слушай, иди, а?
… А потом мы просто сидели. Думали о наших детях, говорили
о них. Ругали. Успокаивали друг друга, убеждая, что всё будет
хорошо.
Мой сосед Бендриков
Будь проклят свет этот!
Хотел сегодня поваляться подольше – не получилось.
С утра в дом ввалился Бендриков. У нас в деревне все соседи.
Бендрикова вообще-то зовут Александром, но он просит, чтоб его
звали Карл. Перед ним в комнату проскользнул Полкан. Полкан
мохнатым червяком протиснулся ко мне здороваться, требуя
внимания и высказывая глубокое почтение и радость от встречи
со мной.
Полкана описать невозможно, его надо видеть. Его фото я уже
не раз рассылал по просьбе Карла каким-то абонентам, но ни разу
не получил ответа.
Если представить таксу, только длиннее, а ноги – чуть
покороче, и все это покрыть шерстью, которая доходит до пола.
Представить два уха, за которые «это» постоянно запинается.
Убрав у «этого» хвост, то это будет примерно Полкан.
Надо еще представить цвет. Цвет был от белого до голубого с
переходом через серый и коричневый. Притом шерсть была
собрана в какие-то то ли сосульки, то ли косички, равномерно
покрывающие все тело и закрывающие глаза.
- 67 -
При всей нелепости этого создания следует отметить, что
деревенские собаки его боялись. А некоторые просто обегали
Полкана по другой стороне улицы, отвернув морду.
Из друзей у него были только сам Бендриков и я.
…– Ты сегодня как спал? – Карл сел напротив меня.
– Да, откровенно, никак. Еще не понял. Лег поздно, – я вылез
из-под одеяла и стал одеваться.
В доме было прохладно.
– Холодно? – я спросил Карла, накидывая на себя полушубок.
– А то! – Карл возился у плиты, ставя чайник.
На улице, действительно, было холодно. Набрав побольше
дров, я вернулся домой.
– Сейчас! Сейчас тепло будет… Да, Полкан? – я растопил
печку.
– А я вот плохо. Ужас как… Проснулся – состояние… знаешь,
как будто детский сад в тихий час гранатами забросал. И
страшно… Почему-то представилось мне, что я один на Земле
остался. Вот, понимаешь, один. Один – и больше никого. Хорошо,
что вот его увидел, – Карл кивнул на Полкана. – А то бы не знаю
как… Я сразу к тебе – проверить, если кто ещё живой в мире-то.
Даже чая не попил. Сразу к тебе. Ужас как плохо.
Карл налил кофе, подсел к столу.
– Понимаешь! Я ведь знаю, что такие сны неспроста. Плохие
сны. Очень. За такими снами жди «белочку». А белочка… Она раз
придет, два, а тут и друг её нагрянет… Плохие сны.
– Что за друг-то? – я спросил, понимая, про какую белочку
говорит Бендриков.
– … Друг её – писец. Ты обратил внимание, как они хвостами и
цветом похожи? Оба серо-голубые! Наглые! Особенно писец.
Глаза пустые. Ух!.. – Карл передернул плечами. Полкан перешел
поближе к печке.
– Так что приснилось-то? – я налил себе кофе и сел рядом.
– А я знаю? Говорю же тебе, что-то такое… что и не рассказать
и не вспомнить, – Карл покрутил ладонью, как будто вкручивал-
выкручивал лампочку.
Всё было ясно! Я встал и подошел к компьютеру. Спать уже не
придется.
– Стой, не включай! А? – Карл даже привстал.
– Я же тебе недорассказал, – он опять опустился на табуретку. –
Утром-то знаешь, что я вспомнил?
- 68 -
Года три не вспоминал, а тут – во всех подробностях. Как будто
вчера было. Помнишь, я к Галке – сеструхе года два назад ездил?
Ты тогда еще за Полканом и домом приглядывал. Так вот!
…Собрались мы по грибы тогда.
Генка – её мужик – «поедем и поедем». Вот мы от Шуи через
Дунилово и по лесу к Родникам, значит, и поехали. Грибов-то
набрали, да плутанули немного.
Выскочили на какое-то поле. А за полем – деревня. Стоим,
смотрим на деревню. Галка сразу по опушке пошла. Там белые,
как всегда, подосиновики… Мы с Генкой стоим.
Мне так вообще уже все надоело.
Смотрим – машина по деревне едет. Ну, раз машина, значит, и
дорога есть. «Давай, – говорю Генке, – туда. Там разберемся».
…А стоим мы на косогорчике. А поле так вниз к деревне
скатывается и не видно, что там внизу. Может, овраг, может,
ручей. Но поехали. И так мы бочком-бочком через поле к деревне
и выехали.
Подъехали к дому, к которому машина-то припылила. Вышли.
Собака тут на нас сразу глотку драть… Хозяин-то её приструнил.
Ну, мы с ним – то да сё… Оказалось, что дорога от деревни
нормальная прямо на Родники выходит.
Город у них там Родники. Прямо так и называется. Генка
говорит, прямо в городе родники бьют, поэтому и назвали. Не
знаю, большой – маленький. Мы в него не заезжали.
Ну вот. Пока мы разговаривали-то с хозяином, хозяйка вышла.
Плачет. Мы глазами-то на неё хозяину показываем. Вроде, может,
помощь нужна? Он головой так помотал и рукой махнул. Вроде –
«а, чё там…»
И рассказал нам.
…У них там, в Родниках, библиотеку закрыли. Помещение
вроде как под кафе кому-то понадобилось. Библиотеку-то
закрыли, людей-то выгнали, а книги куда?.. Вот их начальство-то
и решило – сжечь, значит, книги-то!..
Комиссию составили. А перед тем, как сжечь – обложки,
значит, отрывать бывших библиотекарей поставили. А те – в
никакую… Как там было, не знаю! Но им велели, чтоб, значит,
книг в помещении не было… Те – к людям… «Заберите», мол,
«книги к себе…»
А народу не надо… Ну, может, что и взяли себе, так это же
библиотека… Не одна-две книжки…
- 69 -
Ну вот, значит, хозяин-то со своей и решили их сюда в деревню
перевезти… А в доме-то их куда? Хозяин-то нам и говорит:
«Придем туда. Она сядет и ревет… Никак не может выбрать, кого
с собой взять, кого оставить… Я ей и сказал: «Забирай всех, кто на
тебя смотрит!»
Вот и ездят туда-сюда. Нам говорит: «Возьмите хоть вы
сколько-нибудь…» А мне куда? А Галке с Генкой? Они сами-то в
одной комнате, в другой Ольга с мужем и с малым… В большой у
них телевизор, там стол, сервант… Тоже куда?
Ну вот, мы постояли. Молчим. А что тут скажешь? Хозяин-то
понимает, головой качнул, вроде как – «понятно»! Тут хозяйка
вышла. Зареванная.
Знаешь, сил ведь нет, когда бабы плачут!.. Тоже все поняла и
громко так говорит: «Да скорее бы, что ли, конец этому свету
пришел!..» Хозяин ей: «Ты что, мать-то, говоришь?.. Да еще при
людях!»
А она: «Да я не про это …» – и рукой так по небу провела. –
«Я,» – говорит, – «про него, проклятого…» – и на столбы так