Наши, американцы. О космосе много говорили.
…И вот сначала в сельсовете, а потом и председатель собрали
всех и предупредили, что мало ли что… Если вдруг увидите там
американца или инопланетянина, то не в дреколье, по голове не
бить, а попытайтесь контакт установить и будьте вежливыми.
…Я однажды пошел косить. Утро такое хорошее. Тепло. Туман
только в кустах да в низинках. Дошел. Кошу.
Вдруг вижу, из леса на опушку выходит… Метра три ростом…
Зеленый… Голова, как ведро. Н-е-е-ет! Куда там, – как полтора
ведра… Глаз нету. Рта, носа там, ушей – тоже нету. Увидел меня,
встал и переминается с ноги на ногу.
Я тоже встал. Он увидел, что я увидел его, а я увидел, что он
увидел меня. Стоим, молчим. Я косу-то поближе к себе и острием-
то в его сторону так медленно поворачиваю, а косу вроде как
наизготовку беру. Пальцами. Медленно так.
Молчим оба.
Я косу перехватил, он вроде как дёрнулся. Стоим. Тут ветерком
подуло, смотрю, а у него в руке… нож!
А сам стоит на взгорочке и сверху вниз на меня смотрит. Ну,
думаю: «Я у себя дома, мне и ответ держать».
Поправил косу поближе к себе и говорю ему, руками-то
показываю, а самого трясёт: «Я – косарь. Кошу траву. Вот – я. Вот
– коса… Коси коса, пока роса… Раззудись, плечо добра
молодца…»
Молчит. Я тоже молчу. Стоим.
Я опять: «Я – косарь, кошу траву. Это коса. Это – я. Это –
трава. Там корова. Молоко. Белое. Зима. Ав! Ав! Му! Му! Зима.
Снег. Холодно. Есть нечего».
Молчит.
- 74 -
Втолковываю ему: «Я – косарь, кошу траву. Это – я. Это – коса.
Там корова. Молоко. Всё бело. Зима холодно. Дым трубой. Есть
надо. Му! Му! Ав! Ав!»
Этот топтаться перестал. Пообмяк вроде и говорит: «А я –
грибник. Грибы резал. Ам! Ам! Живот. Плохо. Нужда. Там – лес.
Комаров много. Тут – поле. Комаров мало. Здесь накомарник.
Здесь нет, – показывает на штаны. Хотел… Да, теперь, – ладно
уж…».
Бендриков засмеялся, довольный собой.
Вроде как про лошадь Пржевальского!
– Я буду спать сегодня у тебя! – зашел Карл.
Ни тебе «здравствуй», ни «прощай». Сел около печки.
Полкан виновато прошелся по комнате и лег рядом со мной,
демонстрируя всем своим видом то, что он не поддерживает ни
поступок, ни намерения, ни слова Бендрикова. А также давая мне
понять, что к сегодняшним событиям он не имеет никакого
отношения.
– Где? – я развернулся к Карлу.
– В бане.
– Холодно, замерзнешь.
– Я с Полканом.
– Полкан, ты пойдёшь с ним?
Я посмотрел на Полкана. Полкан положил голову на лапы,
давая понять, что он пойдет с ним куда угодно.
– А что не дома? – не получив поддержки от Полкана, я
повернулся к Бендрикову.
– Надоели все!
– Кто?
– Все!
– Когда?
– Вчера. Вчера узнал, что лошадей Прж..ж..жвальского больше
нет нигде… уже!
– Ну, уж и нет?! Гоби – большая территория! Есть!
– Думаешь?
– А то!..
– Хорошо бы!
- 75 -
Полкан поднял голову и повернулся ко мне, желая проверить,
насколько я прав. Было видно, что по проблеме лошади
Пржевальского Полкан владел ситуацией лучше меня.
– А то!.. – подтвердил я и ему.
Полкан повернул голову в сторону Карла, ожидая теперь от
него каких-то аргументов.
Я тоже посмотрел туда же, ожидая хоть какого-то объяснения.
Бендриков смотрел на нас, наслаждаясь нашим вниманием и
приводя мысли в порядок.
– Китай! – он поднял палец. – В Китае сепаратисты съели всех
наших – лошадей Пр… Прж..ж..жвальского после войны! Вот!..
Мы переглянулись с Полканом и решили не мешать.
– В Джунгарии съели. Всех!
Мне надо было отстаивать нашу с Полканом точку зрения, и я
не выдержал.
– Такого не может быть!
И добавил аргумент Валерки Славнова – «Потому что не может
быть никогда!»
Аргумент – это кулак перед носом противника в споре,
подействовал.
– Думаешь?! – теперь Бендриков спрашивал Полкана, надеясь
на его честность и уверенный, как и я, в том, что уж кто-кто, а
Полкан не даст соврать.
Полкан сделал вид, что его не понял.
…– А ты знаешь, что собаки в войну уничтожили более трехсот
танков? Дивизия! Целую танковую дивизию!!! – Карл решил
подлизаться к Полкану.
Я видел, что говорил он, вроде, как мне, но явно ища
поддержки и вызывая на участие в разговоре Полкана.
– А в 43 году запретили использовать собак на фронте для
подрыва танков. Вот! Полегче стало на фронте-то!
А на параде Победы отдельным подразделением шли собаки с
кинологами.
Собаки-санитары,
собаки-минёры,
собаки-
подрывники, собаки-связисты… Ну, не одни, конечно, шли!
Людей с собою взяли!..
…Он все-таки решил, что с Полканом надо как-то
устанавливать дружеские связи, но почему-то против меня…
Полкан на провокацию не поддался. Голову не поднял.
…– А Сталин, возможно, сын Пржевальского! Вот!
Полкан поднял голову, поскольку эта тема, видимо, ему была
нова, он так же, как и я, не владел ею.
- 76 -
Бендриков! О!.. Он сразу понял, что мы не владеем ситуацией!
И сразу в атаку!
– Не знаете?! А туда же!.. Туда же!.. Только и горазды
рассуждать о других! «Почему картошку не сажаешь? Почему
картошку не сажаешь?»
Мы спокойно смотрели на него, размышляя – «сколько у нас
времени до прекращения обсуждения персоналий и возвращению
к теме лошади Пржевальского».
Это я виноват! Я посадил картошку раньше, поскольку
планировал уехать на две недели в город. Полкан об этом знал.
Знал об этом и Бендриков! Но…
…– А доказательства?.. – спросил он.
Карл замолчал, что-то вспоминая.
– Какие? – спросили мы.
Мы с Полканом давали возможность Карлу сформулировать
мысль.
– Что лошади живы!
– Давай посмотрим! – я потянулся, чтоб включить компьютер.
– Оно мне не указ! Ты покажи мне её!
– Кого?
– Лошадь!
Полкан с удивлением посмотрел на него. Я на Полкана. Потом
мы на Бендрикова. Потом на монитор.
– Вот видишь… Вот лошадь!.. Имеет 66 хромосом вместо 64-
х… – я развернул монитор в его сторону.
Карл сел ближе к монитору.
– Вот видишь! Живут в зоне отчуждения в Чернобыле. На
Украине! – продолжал я.
– Вот!.. Так и знал!.. Нашим лошадям уже и места нет на
родине!
– Да окстись! Откуда нашим? Откуда Россия – родина лошади
Пржевальского?!
– И ты туда же?! … Пржевальский наш! Может, он отец
Сталина?! А лошади его – не наши?!..
Карл смотрел на Полкана. Полкан был на его стороне!
– А ну посмотри, сколько у человека этих?.. – он опять
посмотрел на монитор.
– Вот пишут, что у человека 46 хромосом!.. Потом вроде 48…
потом опять 46! – я стал просматривать страничку.
- 77 -
…– Так и знал! Все хотят приблизиться к лошади
Пржевальского, а не могут! – Карл хлопнул ладонью по колену.
Полкан встал. – А у Полкана?
– У собак 78!
Бендриков уставился на Полкана.
Полкан выразительно смотрел на него, не мигая, чуть
наклонив голову.
Мы все молчали.
…– Говоришь – «домой пойдём?!» Пойдем!
Вон как! С хромосомами-то у тебя… Не подкачал… Тебе
оказывается виднее!
Бендриков встал, не отводя взгляда от Полкана. Встал и
Полкан.
– Домой пойдем! Ну, её, твою баню!
Полкан говорит, что домой нам надо!
…Эх! Расстроили вы меня! Не рассказать! Некому послушать!
Не-ко-му!.. Что за жизнь кругом?! Ни сочувствия! Ни поддержки!
Нет такого, чтоб, значит, посочувствовать!