поверят, – Витька был спокоен.
– Да потому что оно было обязано взойти. Понял? О-бя-за-но!
– Так если оно было обязано, какого хрена ты кукарекал. И без
тебя люди знали бы тогда, что взойдет. Какого рожна орать? От
тебя-то, что тогда зависит? Если всё зависит не от тебя, а от
Солнца, то зачем «кукарекать» тогда, если ты лишь «пешка»?
…Сегодня, когда человек выбирает между колбасой и книгой,
ты его отталкиваешь от книги. Он не находит у тебя, то, что он
ищет. Не находит и идёт, берет колбасу, а к ней и пиво ещё…
- 114 -
Все замолчали.
– Кстати, ты пиво убрал в холодильник, я тебе говорил? –
Никита повернулся ко мне.
– Что вошло, убрал. Остальное в сенках.
– И водка что ли в тепле?
– Я водки не видел.
– Как это не видел?! – Никита встал и пошел на веранду. – Не
видел он! Куда смотрел?
Он засунул что-то в холодильник, захлопнул его и опять сел.
– Вот, Никитушка, сиём действием Вы, сударь, только
подтвердили достаточно известный постулат о Слоне, о коем я
Вам и говорил. Что и есть Ваша обязанность показать Читателю.
По-ка-зать! «Как это не видел!» А не хаить его в том, что «он не
увидел, не понял, не осознал». Это, знаете, позиция «звездюка»,
батенька! И, я бы сказал, сноба! Между нами говоря.
…А ведь некогда по младости кое-кто заявлял что – «Прежде
чем придумать велосипед, мне пришлось два раза придумать
колесо». А? Не знакомо ли сие? – Витька процитировал «раннего»
Никиту.
...Хлопнула дверь на пороге стоял Полкан с Карлом. Карл
вопросительно смотрел на меня.
– Зачем вам велосипед? Или мимо магазина не ехали? Или
закрыт был? … Вот принёс на пробу. Попробуй, так ли? – Карл
достал две рюмки, разлил самогон, достал из кармана редиску, с
буфета солонку. Одну рюмку протянул мне, другую взял сам: –
Давай! Я уже пробовал.
Он глядел на меня, не замечая «дуэлянтов».
– Нет. Что-то в ней не так. Чего-то не хватает, а что-то лишнее.
Неси обратно! – я хрустел редиской, поглядывая на Карла.
– Ты же просил, как на Новый год! Когда вы все вместе были
здесь. Здорово тогда было-то… Не было нарушения ни технологии,
ни рецептуры… Но, как скажешь. Как скажешь. Пойдём Полкан.
Полкан пошел на улицу, за ним Карл.
… – Так если я вас правильно понял, то противоречия состоят
в том, что одна сторона выступает против тенденций другой
стороны в своих работах излагать безапелляционные суждения и
выводы, не утруждая себя необходимостью показать Читателю, с
каких же это событий и размышлений они появились. А это
запутывает Читателя, не даёт ему сосредоточиться и осознанно
принять или не принять точку зрения автора.
Я чуть-чуть «съехал» вниз по креслу и посмотрел на Витьку.
- 115 -
– А другая сторона утверждает, что Читатель должен быть
подготовлен и принять точку зрения автора либо «пошёл на хрен,
– других найдём», – я посмотрел на Никиту, и вернулся в исходное
положение. – На что первая сторона утверждает, что такое
пренебрежительное отношение отталкивает Читателя от книги
вообще и толкает его в омут «колбасно-пивного бесславного
бедующего».
…А, кстати, о пиве! – я встал, пошел к холодильнику, достал
бутылку пива, открыл её, сел в кресло и посмотрел поочерёдно на
обращённые ко мне лица.
… – Да. И это при всех! – подтвердил Никита.
– Никита. А кто там всё-таки был? – я отхлебнул пиво.
– Кто, кто? Светка была. …Какая-то подружка её. …Кто-то из
наших. …Вот он был! – Никита смотрел на Витьку. Тот молчал. –
Да какая разница, кто был?! При всех – значит, «при всех»!
Никита смотрел на меня.
– Не остыло ещё. Теплоё. К вечеру остынет, – я приподнял
бутылку и показал её им обоим. – Ну, давайте дальше. Что
молчим-то?
– Что дальше? Ты всё сказал! – Никита смотрел, не мигая, на
меня.
– Ну, дальше, дальше. Ты сказал, он сказал, я сказал, они
послушали, ну, дальше-то что? – я опять сполз вниз по креслу.
– Вот я и говорю, что он не прав. Что нечего возиться с
Читателем. Пусть сам выбирает свою дорогу. Книга или колбаса –
это личное его дело. Читателя, в смысле..., – сказал Никита и
погрустнел.
– А я говорю, что «тогда зачем бумагу марать»?! – Витька
грустно смотрел на Никиту.
– Ну, это я уже слышал. Дальше, дальше, постарайтесь без
анафор и дидактизма, только! – я посмотрел на пустую бутылку
из-под пива и поставил её за кресло. – Это мы уже прошли. Итак,
стало ясно, что, в присутствии неустановленных лиц, один сказал
другому, что тот пишет свои работы, не задумываясь, понимает ли
его Читатель или нет.
А другой сказал, что его дело писать, а Читателя – читать,
вникать и понимать. А первый добавил – «или пить пиво»!
Дальше. Дальше, – я открыл вторую бутылку пива и опять сел
в кресло.
…В дверях опять стоял Карл. Теперь без Полкана.
- 116 -
– А ты был прав! – он прошёл прямо ко мне, не глядя на
Витьку с Никитой. – Ошибся мастер-то. Ошибся. Вот та, которую
заказывали.
Он достал бутылку. Взял рюмки. Достал редиску.
… – А? Она? А? – он ждал ответа.
– Вот! Это она! – я поставил рюмку на пол, попил из бутылки
пива, хрустнул редиской. – Она! – добавил я и протянул бутылку с
пивом Карлу.
– Она! – подтвердил Карл, взял бутылку и поставил рюмку на
стол почти между Никитой и Витькой.
– А Полкан где? – я смотрел на Карла.
– А… Дома остался. Говорит – « Поутихнут. Потом подойду».
Карл взял у меня редиску, присел на подлокотник, глядя на
Никиту и Витьку.
– Ну, я это… Пойду?
– Иди, Карл! Мы ещё долго будем тут говорить ни о чем…
…Пока не разберёмся в «ни о чём», – добавил я.
– Я это… Оставлю эту-то. Что таскать «туда-сюда», – Карл
поставил бутылку с самогоном на подоконник и вышел,
демонстративно тихонечко прикрыв дверь.
… – Итак, – я налил себе ещё рюмку и дожевал редиску.
… – Она! … Итак, есть авторы, которые «нянькаются» со
своим героем и со своим Читателем. Есть авторы, которые не
«нянькаются» ни с Читателем, ни с героем.
Есть, которые то так пишут, то этак.
Есть , которые вообще ничего не пишут и ничего не читают.
А есть такие, что «смотрят в книгу, а видят фигу». Прочитают
такое, что ты и не писал даже, о чём даже не думал, что даже в
кошмарном сне не снилось.
Есть такие, которые считают, что жгли Сервантеса, другие –
что – Дон Кихота.
…А где здесь новое?! Кто этого не знал?! Кто-то из вас?
Или просто поговорить захотелось?!
…А-а-а-а, некоторым «лавры» дуэлянтов: Льва Николаевича и
Иван Сергеевича покоя не дают?!
У тех – «лукавите, батенька», у этих – « при всех».
Так и «стрелялись» бы при всех, как те. Хоть народ бы
посмешили. Впрочем, причём здесь авторы? Читатели общаются с
их героями. Их любят или ненавидят. А «автор в муках рожает
своего героя» и иногда умирает неизвестным.
А есть ли геморрой у автора, кто его Лиля Брик – дело десятое.
- 117 -
У вас же есть герои? Или вы «звезданулись» и уже про «себя
любимого ваяете»? Как встал, как сел, как лёг. Для истории
значит! Чтоб слава! Чтоб газета! Чтоб рамочка?
Что-то не замечал, чтоб ручонки у вас были желтые от
паршивых этих газетёнок.
Да ещё, чего доброго, избавь вас от лукавого, по утрам читаете?
Почитываете втихаря-то! По утрам, поди… …Ладно.
…Ну, ты сказал – он сказал, а дальше?! Дальше. Ну и что?!
Дальше-то что? – я пересел в кресле боком, – поудобнее.