– Пошли. Седьмой: режим ожидания.
– Принято, – бесстрастно откликнулся Седьмой.
Экраны один за другим гасли, Золотые Обезьяны, не нуждавшиеся во сне и отдыхе, спокойно ждали новых приказаний, что длилось тысячелетиями. Сварог вышел в коридор, сопровождаемый Мяусом. Остановился у высокого стрельчатого окна с раздвинутыми тяжелыми портьерами, смотрел на Семел, не в состоянии определить свои ощущения, знал только, что к приятным они – безусловно – не относятся. Ничего нет приятного в том, что Талар, как оказалось, которую тысячу лет пребывает под прицелом неведомой чужой силы, способной принести беды хуже Шторма, а то и почище. Именно что весь Талар – не зря же Фал арен превратил Хелльстад в личную спасательную шлюпку? С Радиантом в свое время обстояло совершенно иначе, угроза, которую он представлял для Талара, была неизмеримо слабее, и все его замыслы удалось вовремя выявить и блокировать...
Возвращаться к Яне не следовало. Она знала Сварога даже лучше, чем он ее, и, чуткая натура, моментально поняла бы, проснувшись, что состояние у него какое-то неправильное. Вряд ли так уж точно определила бы эту смесь зажатости и тягостных раздумий – но всегда понимала: его что-то гнетет. Ничего, она не увидит необычного в его ночных бдениях в Вентордеране, такое не раз случалось – а уж утром он будет мнимо безмятежным и спокойным, и до поры до времен она тревожиться не станет...
Остановившись у резной двери своей комнаты, он приказал Мяусу:
– Если поступят сведения о пробитии защиты, вообще о постороннем воздействии, не относящемся к имперскому... В первом случае – будите меня немедленно. Во втором – дайте команду Седьмому все старательно фиксировать.
Мяус ответил, как обычно в таких случаях:
– Будет исполнено, государь.
Дверь Сварог оставил приоткрытой ровно настолько, чтобы Мяус мог пройти – среди умений Золотого Кота не числилось навыка открывать двери с высоко для него расположенными ручками (Интересно, как он должен был будить Фаларена, никогда не оставлявшего для него щелочки? Испускать вопль громче паровозной сирены, способной и мертвого поднять? Не стоит спрашивать – это уже совершенно не интересно)...
Ну что же, он сейчас выглядел той самой пуганой вороной, что шарахается от каждого куста. Пока что он не совершил ровным счетом ничего, способного встревожить неведомых обитателей Семела, четыре тысячи семьсот лет как-то обходилось. Но ничего не мог с собой поделать... Положа руку на сердце, грустный массаракш оказался нешуточным потрясением, выбившим из равновесия.
Первым делом он послал мысленный приказ – и тяжелые портьеры двух высоких стрельчатых окон с тихим шорохом исправно и плотно задернулись. Глаза бы сейчас не смотрели на Семел... Аккуратно повесил на спинку кресла камзол, выложил на ночной столик обычный портсигар и портсигар в кавычках, снял сапоги и по рецепту, давным-давно полученному от отца Грука, не в первый раз приготовил волшебный эликсир, способствующий работе мысли, – все необходимое нашлось в шкафчике из сильванской березы. Хрустальный стакан на треть больше, чем привычный советский граненый. Две трети выдержанного келимаса, треть отличного черного вина с лирическим названием «Ночной мрак», две мерки каталаунского ежевичного сока. Старательно размешать ложкой (в данном конкретном случае массивной золотой с хелльстадским королевским гербом, с некоторых пор заменившим прежний силуэт Вентордерана). Употреблять стаканами – душевного веселья ради, а для стимуляции делового мышления – глоточками, пусть и не воробьиными. Сварог этому научился у отца Грука: лесной пастырь более всего уважал добрый нэльг, но и прочее спиртное мимо рта не проносил, и в том числе коктейли, называвшиеся здесь «разноцветное питье».
Обретя желаемое, Сварог полулежал на мягчайшей постели, прихлебывая по глоточку, и думал серьезные мысли.
О фальсификациях типа «Краткого курса» и прочего сейчас задумываться не следовало – это дело десятое. Неизмеримо важнее другое: неопровержимо установлено, что Семел обитаем, пусть даже его неведомые жители не питают злокозненных замыслов и не собираются ударить первыми, они безусловно располагают могуществом, не уступающим хелльстадскому, а то и имперскому. До сих пор сохраняется, есть все основания думать, вооруженный паритет, возможно, оформленный устным договором о ненападении – но до сих пор на боевом дежурстве и «Бешеный Жнец», и станция «Зенит». Фаларен в прошлой жизни был профессиональным военным, знал, что делает.
Итак, перед Сварогом нешуточная угроза, которой следует заняться в первую голову, без малейшей спешки, семь раз отмерить. Кое-какой план действий уже имеется, приводить его в жизнь следует завтра же – чисто техническую его сторону, а остальное отложить до вечера: Канилла и Гарн с утра будут на заданиях, как и Элкон, и не стоит их оттуда срывать, не горит. Нужно, как бы ни свербило, дождаться, когда соберется Ассамблея Боярышника. А пока...