Дядя Федя поморщился:
– Вот наказание! Ещё один исполнитель нашёлся!
А Леночка надула губки и говорит:
– Фи! Нашёл что читать! Какие-то сени!
А я отбарабанил эту песню два раза подряд и принялся за другую:
– Вот бы тебя засадить куда-нибудь, чтоб ты не портил людям нервы! – проворчал дядя Федя.
– Ты не волнуйся, – говорила ему тётя Надя. – Ребята стишки повторяют, что тут такого!
Но дядя Федя всё-таки волновался и тёр рукой лоб, будто у него голова болела. Я замолчал, но тут Мишка пришёл на помощь и стал читать с выражением:
– О! – засмеялись в вагоне. – На Украину попал! Куда-то ещё залетит?
На остановке вошли новые пассажиры:
– Ого, да тут стихи читают! Весело будет ехать.
А Мишка уже путешествовал по Кавказу:
Так он объехал чуть ли не весь свет и попал даже на Север. Там он охрип и снова стал толкать меня под лавкой ногой. Я никак не мог припомнить, какие ещё бывают стихи, и опять принялся за песню:
Леночка засмеялась:
– А этот всё какие-то песни читает!
– А я виноват, что Мишка все стихи перечитал? – сказал я и принялся за новую песню:
– Нет, братец, – проворчал дядя Федя, – если будешь так донимать всех своими стихами, то не сносить тебе головы!
Он опять принялся тереть рукой лоб, потом взял из-под лавки чемодан и вышел на площадку.
…Поезд подходил к городу. Пассажиры зашумели, стали брать свои вещи и толпиться у выхода. Мы тоже схватили чемодан и рюкзак и стали пролезать на площадку. Поезд остановился. Мы вылезли из вагона и пошли домой. В чемодане было тихо.
– Смотри, – сказал Мишка, – когда не надо, так он молчит, а когда надо было молчать, он всю дорогу скулил.
– Надо посмотреть – может, он там задохнулся? – говорю я.
Мишка поставил чемодан на землю, открыл его… и мы остолбенели: Дружка в чемодане не было! Вместо него лежали какие-то книжки, тетради, полотенце, мыло, очки в роговой оправе, вязальные спицы.
– Что это? – говорит Мишка. – Куда же Дружок делся?
Тут я понял, в чём дело.
– Стой! – говорю. – Да это ведь не наш чемодан!
Мишка посмотрел и говорит:
– Верно! В нашем чемодане были дырки просверлены, и потом наш был коричневый, а этот рыжий какой-то. Ах я разиня! Схватил чужой чемодан!
– Бежим скорей обратно, может быть, наш чемодан так и стоит под лавкой, – сказал я.
Прибежали мы на вокзал. Поезд ещё не ушёл. А мы забыли, в каком вагоне ехали. Стали бегать по всем вагонам и заглядывать под лавки. Обыскали весь поезд. Я говорю:
– Наверно, его забрал кто-нибудь.
– Давай ещё раз пройдём по вагонам, – говорит Мишка.
Мы ещё раз обыскали все вагоны. Ничего не нашли. Стоим с чужим чемоданом и не знаем, что делать. Тут пришёл проводник и прогнал нас.
– Нечего, – говорит, – по вагонам шнырять!
Пошли мы домой. Я зашёл к Мишке, чтобы выгрузить из рюкзака его вещи. Мишкина мама увидела, что он чуть не плачет, и спрашивает:
– Что с тобой?
– Дружок пропал!
– Какой дружок?
– Ну, щенок. Не получала письма разве?
– Нет, не получала.
– Ну вот! А я писал.
Мишка стал рассказывать, какой хороший был Дружок, как мы его везли и как он потерялся. Под конец Мишка расплакался, а я ушёл домой и не знаю, что было дальше.
На другой день Мишка приходит ко мне и говорит:
– Знаешь, теперь выходит – я вор!
– Почему?
– Ну, я ведь чужой чемодан взял.
– Ты ведь по ошибке.
– Вор тоже может сказать, что он по ошибке.
– Тебе ведь никто не говорит, что ты вор.
– Не говорит, а всё-таки совестно. Может быть, тому человеку этот чемодан нужен. Я должен вернуть.
– Да как же ты найдёшь этого человека?
– А я напишу записки, что нашёл чемодан, и расклею по всему городу. Хозяин увидит записку и придёт за своим чемоданом.
– Правильно! – говорю я.
– Давай записки писать.
Нарезали мы бумаги и стали писать:
«Мы нашли чемодан в вагоне. Получить у Миши Козлова. Песчаная улица, № 8, кв. 3».
Написали штук двадцать таких записок. Я говорю: