Иван поедет в Орду, привезет деньги и подарки, задействует все немалые связи рода Вельяминовых. (А род был неслаб – много лет именно ведь тысяцкий Василий обеспечивал значительную часть налога в Орду.) Некомат берет на себя материальное обеспечение мероприятия. Таким образом, Иван исхлопочет Михаилу ярлык на Владимирское великокняжение. А Михаил сделает его своим тысяцким – как Ивану Вельяминову и причитается быть тысяцким Великого князя.
Классный политический кульбит. Тысяцкий остается в должности при Великом князе, вот только личность Великого заменяем, а конструкция власти та же самая.
Пославшие с Иваном и Некоматом депутацию московские бояре и купцы замысел поддерживали и разделяли. Их эти реформы пугали. Так можно и положения лишиться, и убытки непредсказуемые.
И замысел удался на славу! Иван поехал в Орду – и Михаилу прислали ярлык Великого князя Владимирского. А Дмитрию, стало быть, оставили Москву и фигу.
Вот тут, надо отметить, Дмитрий проявил командный характер (рядом с верным Боброком, как обычно). Он наплевал на решение Сарая, послал туда собственные дары, жалобы и объяснения. А тем временем с войском осадил Тверь.
Михаил Тверской перетончил. Он перехитрил сам себя. Тверь ориентировалась скорее на Литву. А ярлык получила от Орды. А помощи запросила при осаде сначала у Орды. А когда она не подоспела – стал просить помочь Литву – Литва ближе, ну, и роднее.
Орда и Литва по размышлении предоставили двуличного князя его судьбе. (Попытку Ольгерда прислать помощь Твери Дмитрий отразил.) Судьба оказалась к Михаилу милостивой, но не вовсе. Он покаялся Дмитрию, признал его главным, отказался от ярлыка и поклялся впредь не претендовать на великокняжение. Отдал взятый Торжок и окрестности. За это остался на своем месте. Ему даже нарезали в утешение еще угодий.
Но Иван! Зачем он решил вернуться в Тверь? По хозяйству, лелеял новые планы – или Дмитрий хитростью заманил? А только схватили его под Серпуховым и судили небывалым судом. И вынесли небывалый приговор.
Впервые на Руси судили за государственную измену. До этого переход боярина (равно и свободного человека любого сословия) на службу к другому князю рассматривался как вещь обычная. И действия этого боярина на новой службе, направленные к пользе нового хозяина, тоже расценивались как естественные и нормальные.
Впервые у боярина отбирались все его наследные угодья, собственность его кровная – и переходили в княжескую казну Неслыханно это; небывало; не по-людски.
Впервые суд приговаривал человека к смертной казни. За триста лет существования «Русской правды» – не случалось подобного, и невозможно оно было. «Русская правда», основной и незыблемый правовой кодекс – смертной казни вообще не предусматривала; не было в ней такого наказания.
Впервые состоялась не просто казнь – но казнь публичная. Сейчас даже трудно представить себе, какое впечатление это произвело на современников. И прежде всего очевидцев. Жестоко ломались вековые устои. Запахло ужасом и террором. Голову рубят – на помосте, при народе!.. Власть провела показательную акцию устрашения.
Иван был молод и красив. Это добавило жалости к нему. Двоюродный брат Великого князя!..
…Через пять лет удалось поймать Некомата. Не дали ему сбежать, стерегли пограничные кордоны! И точно так же – публично отрубили голову.
Топором палача обтесывалась вертикаль княжеской власти! С братоубийства она началась…
Никто больше не сомневался, что вся власть в государстве принадлежит Великому князю.
Вековые итоги Куликовской битвы
Все огромное Смоленское княжество, с ним Вязьма, Ельня и Дорогобуж после смерти Дмитрия отошли к Литве.
Все Верховские княжества с Козельском, Мценском и т. д. отошли к Литве.
Великое княжество Литовское укрепилось и расширилось от Черного моря (куда вышло западнее Крыма) до Балтики, от Новгорода до Молдавии.
А также: ни Ростов, ни Ярославль, ни Тверь с Торжком, ни Рязань с Переяславлем и Пронском в Великое Московское княжество не входили.
За последовавшие десять, двадцать и тридцать лет после битвы размеры Московского княжества уменьшились. Была юридически присоединена лишь безлюдная лесная территория на северо-востоке, у притоков Северной Двины.
Получается, ребята, вот что:
После Куликовской битвы (или – вследствие? в результате?) Литва расширилась и приподнялась – а Москва уменьшилась и слегка опустилась.
Так за что мы проливали нашу кровь? Будьте любезны: какую пользу принесла нам – Московской Руси – эта победа? Если Литва расширилась, а мы сузились?