А своих удельных с дружинами собрать может? То ли да, то ли нет. Им на фиг не нужно за него выступать. Это его внутренний вопрос. Они свои уделы в повиновении держат – он пусть со своими людишками разбирается. Нам что – против церкви идти? Или против купечества? А у нас-то с ними какие разногласия? Ссоришься с народом – сам и расхлебывай.
Нет такой статьи в законах, что удельные князья обязаны наводить порядок в отчине Великого князя.
Но! Попробуем дипломатию. Закапать мозги людям то есть. Объявим военный поход. На Литву! Воссоединить оторванные части русского мира.
Ягайло сейчас воюет под Тракаем, как раз на другом конце Литвы, на западе, в тысяче верст от Москвы. А мы с востока свое и возьмем.
Тут возражать трудно – князья обязаны участвовать со своими дружинами.
А чего там у тебя в Москве, вроде люди говорят (могут спросить князья)? А, ерунда, москвичи часто бузят, денег в городе много. Придем с добычей из похода – они праздник и устроят.
Собирается войско. И Дмитрий ставит задачу. В поход на Литву, за правду и веру. Но сначала – мелкая подсобная работа. Зайти в Москву и показать смутьянам силу, зачинщиков накажем, выпьем-закусим и пойдем на Литву.
Вот тут и происходит так называемый бунт войска. Войско хором и с князьями во главе реагирует на предложение: да пошел ты!.. Грабить, значит, нельзя, жечь, резать и насиловать нельзя – свои, понимаешь. Беречь, понимаешь. А если «свои» дубиной по башке огреют – это ничего. Нет, милай. У Москвы есть свое войско – вот ему и вели бунт давить.
Тем временем доходит весть, что склоняющегося к Москве литовского князя Кейстута Ягайло удавил, уже и погребальный костер отпылал. И если грозный Ягайло всей силой двинет на Москву, которая под шумок чего-то отгрызла, то мало нам не будет никому.
Войско возмущено гнилой и подлой ситуацией. И подчиняться Дмитрию более не желает. Их цинично кинули. Это он чего же удумал, а, хрестьяне?! Пусть держит Великий князь, которого из собственного города прогнали, ответ перед обществом!..
И Дмитрий поспешно сбегает от взбунтовавшегося войска.
Все пропало. К церкви, купечеству и простолюдинам присоединилась армия. Больше отвергнутому лидеру надеяться не на кого.
Вот тебе и единство русского народа, ага.
СОС
А и великий князь не сам по себе. Пока удача ему в руки идет – он гордый и сильный, всех на колене вертит. А как экономический кризис и политическая нестабильность – вспоминает, что стоит над ним денно и нощно могучий американский Госдеп… что? о Господи! совсем вы меня запутали с этой вашей патриотической историей. Я имел в виду – Золотая Орда и царь наш, ныне – великий хан Тохтамыш, ну, вы поняли.
Неудобно, конечно, когда топ-менеджер не может решить свою проблему на уровне собственной компетенции. И вынужден обращаться к владельцу фирмы. Это понижает его авторитет, колет самолюбие и отрицательно сказывается на будущем: самостоятельность уменьшится, круг его полномочий начальник безусловно сузит. Но что делать!..
В конце концов, монгольскую конницу вызывал для решения внутренних проблем еще Александр Ярославич. Который Невский. И ничего. Стал святым. Позже.
Дмитрию Ивановичу жизнь не оставила выбора. Он тоже хотел славы и величия. Он позвонил Тохтамышу… нет, А.Г.Белл запатентует телефон через пятьсот лет. Дать телеграмму тоже было еще нельзя. Можно было только послать гонца с письмом, или группу гонцов, или несколько групп. В ставку хана, в Сарай-Берке.
Дорогой и великий царь! Меня выгнали из дома. Никто не хочет слушаться. Кругом предатели. А ведь я – твой верный слуга! Кровь проливал на поле Куликовом, Мамая разбил, помог тебе всем, чем мог. Так прошу теперь твоей помощи – твоего же блага ради. Войска пошли своего хоть несколько тысяч. Чтоб наказать бунтовщиков и вернуть порядок в твоей державе. Только скорей, а то они под Литву уйти удумали! А уж дальше я за всем присмотрю, не волнуйся. Век буду тебе обязан! Отслужу чем прикажешь, ты мне отец родной. Твой беклярбек Дмитрий челом бьет.
За текстологическую точность мы не ручаемся. Но смысл послания именно таков. Это крик утопающего о помощи!
Как Дмитрий собирал войско в Костроме
В Костроме Дмитрий укрылся в Свято-Троицком Ипатьевском монастыре. Позднее жена с детьми к нему присоединилась.
Основан был тот монастырь татарским мурзой Четом, в крещении Захарием. От него пошли боярские роды Годуновых, Вельяминовых и Шеиных. Символично, да?..