Если бы Сергий выступил в поддержку Дмитрия – это привело бы к расколу церковной политики и стало известно. Часть священников выступила бы в поддержку князя и с умиротворением паствы. О чем князя и известила бы, что в такой ситуации естественно. И были бы приходы и епархии, приветствующие татар как блюстителей порядка, подавляющих смуту – а вот у нас смуты нет, заходите перекусить.
Но церковная иерархия устроена иначе. Распоряжения доводятся сверху вниз. Возможность раскола пресечена в принципе, давно и надежно. Что верхи решат – то и обязательно к исполнению приходскими священниками.
И Сергий Радонежский, почитавшийся за святость еще при жизни, не мог быть непричастен к общему церковному протесту Не одобрила церковь Дмитрия – это значит Сергий не одобрил. Неформальный лидер в духовном плане венчал церковную пирамиду.
Заметьте – он не пытался бежать в Кострому к Дмитрию. В Тверь он бежал, Москве враждебную, с Москвой конкурирующую, то и дело отбирающую в Орде великокняжеский ярлык у Москвы. В Тверь, весьма дружественную Литве.
Казус Киприана
Примечательно положение Киприана. С одной стороны – у него нет ханского ярлыка. С другой – русско-московские иерархи его не любят: навязали чужого, мы другого выдвигали. С третьей – лишь несколько лет назад Дмитрий его унижал, попустил позорить и грабить, в темницу на ночь кинуть, а потом изгнали вон из княжества. С четвертой – так ведь и он, убежав, предал Дмитрия анафеме! Куда ни кинь – везде счастье.
И унизительная зависимость от Дмитрия его достает. В любой момент этот самодур его вновь выгнать может, или хуже того, о чем и думать не хочется.
Не в наших силах сменить князю характер – но можно сменить самого князя. На другого, с более человеческим характером.
А если с этим новым князем уйти княжеством в Литву – все совсем ладно сложится. Потому что должность митрополита Литовского и Киевского с него никто не снимал. И будет он вполне на своем месте.
Так что Киприан и русское священство друг друга очень даже должны были понять. На первом и решающем этапе нам по пути: убрать Дмитрия. А дальше – договоримся.
…Чтобы восставшие москвичи не выпускали митрополита из города – это вряд ли. Авторитет церкви был слишком высок, чтоб вершить насилие над духовной особой высшего ранга. Прецеденты неизвестны.
Киприан остался дожидаться призванного князя. Чтобы потом своим влиянием поддержать его власть; укрепить легитимность. Интересно, какова была доля его участия в выборе кандидатуры. В литовских делах Киприан разбирался лучше многих, если не всех. И он сидел там митрополитом, и новый князь оттуда.
Интересное совпадение, да? Сложилась своего рода литовская партия, и это ее видимый пример.
Побежать Киприан мог по одной причине. За пятьдесят ему было – опытен, искушен в интригах, прошел византийскую школу. Бедой запахло. Татары мчатся. Бунт давить. Старый лис чует собак издалека.
А ведь у него даже ярлыка ханского нет. А должность занял. На Великого князя кивай не кивай – а спросят с тебя, здесь и сейчас. Если вообще спрашивать будут. Ты глава церкви? Твоя церковь против власти? Все ответят, а с тебя первый спрос. Хотя уж и не первый…
Шапка горит – на ком надо шапка горит. Сбежал Киприан в Тверь. С Сергием Радонежским о жизни побеседовать…
…Когда все кончилось, Дмитрий выпустил из темницы митрополита Пимена и повелел вступить в должность. Что Пимен немедленно исполнил.
Удобно иметь запасного митрополита.
Киприана привезли в Москву лишь на день – оскорбить в лицо и выгнать вон с треском. Больше он в Москву не вернулся – пока Дмитрий был жив. Дмитрий с тех пор Киприана на дух не переносил. Это и взаимно.
Муж и жена – одна сатана
Дмитрий оставил в Москве жену свою Евдокию на сносях. Ребенок, их сын Андрей, родился 14 августа.
То есть князь покинул город не меньше чем за десять суток до прихода Тохтамыша. Учитывая скорость движения татар, весть не могла обогнать их на десять суток. То есть: Дмитрий Донской поспешно покинул Москву раньше, чем мог узнать о грядущем нашествии. То есть: он покинул Москву не для того, чтобы собирать ополчение. Такие дела. Фьюти-пьють, сказала птичка.
Почему он не забрал жену с собой? Родила бы в любой миг? Ну – иные времена, люди были привычные: взял с собой княжеского лекаря, положил жену в удобный возок, рожай на здоровье. А не забрал, потому что его выгнали.
Почему с рожающей женой не остался? Так потому что выгнали.