Повторю еще раз: если вы чего-то не понимаете – значит, от вас что-то скрывают.
Веер сюжетов и суть интриги
А начнем-ка с начала этого московско-ордынского конфликта. Пройдем по летописным версиям.
Итак, Дмитрий не платил налог в Орду. А Тохтамыш вознегодовал, пришел, нагнул и заставил платить. Положим. Положим, не давал Тохтамыш освобождения от налога на какое-то время после Куликовской битвы. А Москва засвоевольничала. Что будет тогда?
А тогда князья Тверской, Суздальский и Рязанский наперегонки помчатся в Сарай: мне дай ярлык, великий царь, мне! Я все недоимки с Московии соберу и тебе на золотом блюде представлю! И конницу дай. Я так ослушников накажу, что навек закаются тебе перечить.
Не раз такое бывало в Русском улусе и не два. Обычнейшее дело. А раз к Тохтамышу они не обращались – значит, и не с чего было.
А может – князья Нижегородско-Суздальский и Рязанский-то Тохтамыша и вызвали? Сигнализируем, царь: беклярбек твой ворует у тебя, накажи его, а нас за верность награди.
Нет – не сходится. Тогда Дмитрий Суздальский сыновей своих в посольство к Тохтамышу отправил бы еще в ставку, в Сарай-Берке, с дарами, как положено. А Олег Рязанский проводников через русские земли и броды тоже послал бы в ставку – заблаговременно, с картами; сам бы потом лично выехал навстречу только уважение засвидетельствовать и удачи пожелать. А так он буквально сам те броды подошедшей коннице указывал. А поди не укажи – начнут у поселян ремни со спин резать, все скажут; да и без пытки скажут, чего москвичей проклятых жалеть, одна радость, что царь им козью морду сделает.
Вариант еще: собирать-то Дмитрий собирал якобы для Орды – а отвозить не отвозил. Себе оставлял. Не извещая податные сословия о налоговых каникулах. Удачный заработок.
Когда (если) информация просочилась – народишко огорчился и взял дубину. Пришедший Тохтамыш сказал Дмитрию: платить будешь. Великому князю сказал – а не народу. Летописец – он при князе, а не при народе: и записал про налог, не переходя на личности.
И то вряд ли. В Орде сидели политики не глупее нас. Умнее. И знали: сотрудники должны следить друг за другом и докладывать наверх. Уж тут Тверь, Рязань либо Суздаль правду бы вызнали быстро: шила в мешке не утаишь, а денег тем паче. И настучали в Орду. И был бы Дмитрий доставлен пред царские очи, и сломали бы ему хребет либо задавили в ковре. Казнокрадства монголы не терпели, это не русские коррупционеры современного образца.
(И все эти картины так и стоят перед глазами: степь и кони в дорогой сбруе, огромная юрта посреди уходящих улиц, кривые сабли на шитых халатах, дымы костров, трехбунчужное знамя изжелта-зеленого цвета, запахи варева и жареного мяса, на бухарских коврах – сидят и стоят серьезные люди, братавшиеся со смертью: здесь и сейчас они творят историю, и жестокая это история.)
Нет; по всему выходит – Дмитрий Иванович послал к Тохтамышу за помощью.
Сгущение красок
Ну ладно – послал так послал. Дело житейское. Но почему Тохтамыш понесся в Москву с такой скоростью? Где у него горело? Другие князья и так не сунутся мятежной Москве помогать. Против Ордынской силы она так и так не устоит. Собрать силы, взять осадную технику и двигать без спеха. Пусть ждут и трепещут! Пока приду – из них уже пар выйдет, сами ничком поползут сапоги лизать.
А понесся прямо из Булгара невеликой силой легкой конницы.
Значит, имел причину торопиться.
Какую? Какую Дмитрий указал, откуда ей еще взяться.
А что может приводить в свое оправдание менеджер, который обделался? Что форс-мажор, обстоятельства непреодолимой силы. А будет еще хуже. И если не поспешить – хана всему. Взорвется котел, утонет лодка, на рассвете разбойники перережут купцов. Торопись, царь!
Первое. Москва предательски хочет уйти под Литву, и войско литовское совместно с Тверским и Рязанским уже готово выступать. И мой брат-оборотень Владимир Серпуховской свою дружину к ним привел.
И уже посадили князя из Ольгердовичей, и Андрей Полоцкий с Дмитрием Переяславским ему отчая поддержка, и укрепляется он с каждым днем. Каждая минута работает против нас!
Нет-с – кроме Дмитрия Ивановича некому было Орду пригласить. Да еще убедить ее мчаться сломя голову.
Дмитрий дома?
Итак – летописец повествует: подъехал к стенам татарский разъезд, спросил про князя Дмитрия, услышал, что нет его. Вслед за чем произвел рекогносцировку местности.
Потом была двухдневная осада со штурмами.
Потом перешли к переговорам.