И люди на каждом этаже соседствуют в двух измерениях: горизонтальном и вертикальном. Вертикальное – это люди своего народа: вверх – там богатые и властные, вниз – там бедные и слабые; но все это вертикаль своей нации, языка, земли, религии.
А горизонтальное измерение – это свой социальный слой. Твои братья по классу, по власти, по социальной роли, по административному ресурсу и политической ответственности. Этаж крестьян, этаж священников, этаж купцов, этаж родовой знати.
И чем выше к вершине пирамиды – тем меньше площадь общего этажа, а клеточки отдельных квадратиков, которые этажики отдельных пирамидок, становятся вовсе маленькими, тесными, слипаются между собой.
И вот на этих верхних этажах, уже небольших и малонаселенных, возникают транснациональные корпорации. Международная элита. Клуб интернациональных топ-менеджеров. И уже короли и князья разных государств женятся промеж собой – ибо только на своем верху, в своем пентхаусе они общаются с равными себе. И киевская княжна ближе франкскому принцу, чем землепашцу своего родного народа. Принц равен только принцессе – а они всегда находятся в разных государствах.
И родители и семьи новобрачной пары роднятся за свадебным столом, пируют и шутят – и им мало дела до нужд дворни, которая подает блюда и заботится о конюшне; плевать, какой национальности эта дворня.
И в битве рыцарь-победитель оказывает уважение рыцарю-пленнику. А своего воина-простолюдина случалось даже и казнить, если он убил твоего врага – но знатного и тобою уважаемого; случалось, братья, и в Азии, и в Европе.
По этому по всему аристократы великого разноплеменного государства по законам чести и верности были ближе друг другу, нежели своим смердам. Великая корпоративная солидарность роднила их. У них были одни ценности и одни представления об успехе и долге. Они мерили жизнь одним масштабом, они видели мир глазами владык.
Они могли резать друг друга – но считались только друг с другом. И царем, который над ними.
В большом государстве социальный критерий близости доминирует над национальным. Если же произойдет иное – государство развалится на национальные улусы. Или вовсе погибнет в кровавой анархии.
…Ну вот скажи – сегодня: с кем президент Путин считается больше, кто ему ближе – начальник Чечни Кадыров – или безвестный русский учитель либо санитарка? Кто ближе чиновнику-казнокраду: обжуленные им земляки-русские – или Америка, где у него коттедж, сбережения и семья, получившая американское гражданство?
Так кто ближе князю?! Смерды его, которых бабы новых нарожают? Или ордынская знать, где он принят как сильный среди сильных и высокий среди высоких? Где можно власть получить – и можно власть потерять, да с головой вместе? Он, князь – хочет быть дома на вершине великого государства – а не дома среди родных берез, осин и елок с палками. По березкам он заплачет – а за власть душу дьяволу продаст.
Н-ну-с, а поскольку в Великой Монгольской Империи живет и княжит князь, считая отца и дедов-прадедов, уже полтора века – он гражданин великого государства. Он и независимости хочет – и причастность всемирному величию он познал. И сладка та причастность.
А Великий Хан знал хорошо: только бьющую руку лижет собака.
Итак, запишем тему пройденного урока: «Почему естественно выступать в интересах своего класса против интересов своего народа». Что-о?.. Какой Маркс?! Так, Маркса мы не трогаем, его сейчас не проходят; но ведь и он с либералом-предпринимателем Энгельсом, своим содержателем, бывал иногда прав… да-да.
Национально-историческое разочарование
Так что, дорогие друзья, нас ждет большое разочарование в святых надеждах, и отдых от иллюзий перед дальней дорогой в казенный дом. Казенный дом – это будущая Российская Империя как тюрьма народов (претензии не принимаются, определение не мое, я его считаю безусловно ограниченным.) Дальняя дорога – это будущие четыреста лет развития и роста страны до эпохи Екатерины Великой, после нее Россия предстала во всем своем величии и могуществе.
А святые иллюзии – это красивая метафора, согласно которой на поле Куликовом зародилось русское единство людей разных княжеств. Насчет единства разных социальных групп поэты-сказители-летописцы умалчивают. Имея в виду, что на поле брани все сословия равны в борьбе пред лицом смерти.
Но – не будем отвлекаться. Ограничимся здесь констатацией того факта, что русские князья пред лицом татарского нашествия не были и близко едины со своим народом. Они выступили в интересах государства, администраторами которого являлись. На стороне законной власти, представленной татарской конницей. Против своего народа, который явился бунтовщиком против законной власти.