Вот, например, такая — о том, как ОНИ нам платили:
А вот другая — о том, как МЫ работали:
Кто разгонял облака, а кто (тем же инструментом) околачивал груши, но никто особенно не жаловался.
Был, правда, рассказывают, такой эпизод. Привезли как-то на большой советский завод знатного гостя — Генерального секретаря Коммунистической партии Америки. И какой-то работяга, стоящий у токарного станка, наслышавшийся о том, как много зарабатывают американские рабочие, спросил у него:
— А вот интересно, сколько у вас получает, скажем, токарь?
И главный американский коммунист, уже слегка наглядевшийся на стиль работы наших советских тружеников, ему будто — не без некоторого раздражения — ответил:
— Такой, как вы, ничего не получает.
Эта замечательная особенность нашего «общественного договора» ни для кого не была секретом. О ней знали даже дети.
Помню, где-то в конце 60-х мой сын, которому было тогда двенадцать лет, пришел из школы сильно возбужденный.
— У нас, — сказал он, — такой потрясный урок сегодня был!
— По какому предмету? — спросил я.
Оказалось, что по истории.
Помимо учителя, был на том уроке сам директор школы. Еще какие-то люди. И задали они ребятам вопрос: «Какие преимущества у социализма перед капитализмом?»
Все ученики в один голос ответили: «Никаких».
Времена были тогда довольно либеральные, поэтому возмущаться их политической безграмотностью, исключать из пионеров, вызывать в школу родителей и т. д. никто не стал. Их стали мягко урезонивать.
— Ну вот скажите, — вмешался в разговор директор. — Какая самая большая в мире, самая богатая капиталистическая страна? Правильно, Америка. А социалистическая? Правильно, Советский Союз. А вот теперь подумайте и скажите: неужели у нас, в устройстве нашей жизни нет никаких преимуществ перед американцами?
— Никаких, — твердо стояли на своем ребята.
— Ну вот, у нас, например, бесплатное образование, — сказал директор.
— И у них тоже можно бесплатно учиться, — не сдавались школьники.
— У нас бесплатное медицинское обслуживание.
— Они тоже платят страховку и лечатся практически бесплатно, — возражали насвистанные дети.
Если верить рассказу моего сына, они в этом споре вышли абсолютными победителями. Директор и его свита были полностью посрамлены.
Выслушав этот рассказ, я самодовольно усмехнулся и сказал:
— А ведь вы, братцы, были не правы. На самом-то деле ведь есть у нас одно преимущество перед американцами.
Я уже предвкушал, как будет поражен мой отпрыск, когда я открою ему глаза на это несомненное — и не такое уж пустяковое — преимущество социализма.
Но реакция сына оказалась совершенно для меня неожиданной.
— А то я не знаю, — презрительно сказал он. — У них там вкалывать надо, а у нас всю жизнь на халяву прожить можно.
Ж
Жилплощадь
Словечки и выражения такого рода Корней Иванович Чуковский называл словесными уродами. Он дал им убийственное прозвище — канцелярит. Люди, которые комнату или квартиру называют жилплощадью, а простое русское слово лес заменяют неуклюжим словообразованием зеленый массив, внушали ему ужас и отвращение:
► Представьте себе, что ваша жена, беседуя с вами о домашних делах, заговорит вот таким языком:
«Я ускоренными темпами обеспечила восстановление надлежащего порядка на жилой площади, а также в предназначенном для приготовлении пищи подсобном помещении…»
После чего вы, конечно, отправитесь в загс, и там из глубочайшего сочувствия к вашему горю немедленно расторгнут ваш брак.
А вот другой писатель, имя которого ставят обычно рядом с именем Корнея Ивановича — Самуил Яковлевич Маршак, — глядел на это иначе: