Жизнь
Не уходи, не возвращаясь.
Не уходи туда, где быль,
Дорога вьётся, не кончаясь,
А под ногами — только пыль.
Под сводами земного дома
Ещё звучит моя струна.
Неужто ты уйти готова?
Постой, не уходи одна.
Зов Южного Креста
По кустам в тёмном воздухе смрад
От кладбища разносится ветром.
Я хотел бы вернуться назад,
Но, увы, ещё верю приметам.
То ли стон, то ли вой, то ли плач.
Бред ночной, и душе не уняться.
И луну я сжимаю, как мяч,
Чтобы в Южном Кресте оказаться.
Диктатор
Глядя на мир сквозь живое своё отражение
И не желая снимать с мира тяжких оков —
А для кого их снимать, для сенатских ослов? —
Сулла стоял, попирая ногами вселенную.
Рим бесновался под ним, утопая в грязи.
Смерды дрались за куски человечьего мяса…
Это — высший народ, богоподобная раса —
Те, кто живут по закону: «Пойди и возьми»?!
Встал и покинул он свой безграничный конклав,
Стал уходить, но возник за спиной Катилина
И перебил его вкрадчивым голосом сына:
«Знаешь, диктатор, наверно, ты всё же не прав».
Перед концом света
При лучах заходящего солнца —
А оно угасало навек —
В направлении горизонта
Шёл последний живой человек.
То ли юноша он, то ли старец —
Молодое в морщинах лицо,
Час-другой до развязки остались,
Завершится к полуночи всё.
Что он думает, этот бродяга,
Он, последний живой на земле?
Жизнь прошла, но осталась присяга —
Раствориться в полуночной мгле.
Без причастия. Без покаянья.
Исповедать грехи не дано…
Скоро плоти с душой расставанье.
А потом… Что потом? — Всё равно.
Из поэмы «Время дорог»
А на стене автозавода,
Там, где гараж его стоял,
Он синей краской из баллона
«Любовь и дружба» написал.
Бандану завязал потуже…
Мотор завёлся и завыл,
Его «Урал», взрезая лужи,
Исчез, как не был там, где был.
Бежало время, мчались годы,
И рухнул старенький завод,
Одна лишь стенка от завода
Осталась, подпирая свод.
Девчонка местная, простая
Случайно надпись ту прочла:
«О Бог мой! Я же его знаю!
Зачем же с ним я не ушла?»
Баллон купила с синей краской,
К стене завода подошла,
С нечеловеческою лаской
Струёю надпись обвела.
* * *
«Темнота, деревья и дорога…»
Брату
Темнота, деревья и дорога,
И луна над самой головой.
Неба для двоих, пожалуй, много,
А земли так мало, братец мой!
Не печалься углубляться в мысли
О плохом — оставь для дураков,
И давай в снегу следы поищем,
Вдруг они от чьих-нибудь подков?
Или вспомним о словах поэта,
Где «…звезда с звездою говорит».
Пролетит зима, и будет лето,
А тебя, братишка, Бог хранит…
Дмитрий Чёрный
(29 лет, Москва)
ЗАПРЕТНАЯ ЭПОХА
Новокузнецкая-Маяковcкая
Вот беда! Когда, бывало,
Он с неистовым серпом
Проходил по полю шквалом -
Сноп валился за снопом.
cтроительный текст Сталина
cтанция
Ново
кузнецкая
третья очередь
сооружена в 1943 г.
в начале своего опаскудевшего века
вижу расправившие плечи сталинские дома
отбойный молоток на фоне колосьев
и подземь спускаясь эскалатором
в Новокузнецкую
читаю дань и гордость в расцветших
от пятиконечных звёзд листьев
в двадцати пяти арках
доблестным бойцам
великой
отечественной войны
слава
(всё та же что у греков лепнина
но крупнее уверенней
и рог изобилия и колосья и жнецы
берут начало от пятиконечной звезды
с Кремля светящей
и продолжаются батальонами
на фоне наковальни
на железе
жмущие тяжесть рабочие
тянущие к нам жизни)