Любовь
Я знаю, что счастья не стою,
Но всё же молю поутру:
— Пусть вспыхнет иссохшей листвою,
Растает, как дым на ветру.
Захлопнется эта страница,
пройдёт и восторг, и испуг.
Пусть плачет, как синяя птица,
зимой улетая на юг.
Пусть станет немой и глухою,
в стихах обретая покой,
словесной шуршит шелухою
под чьей-то тяжёлой ногой.
И пусть, не дожив до рассвета,
потушит костёр, как вода,
и пьяной слезою поэта
сбежит по щеке в никуда.
* * *
«Виновник стольких зол и бед…»
Виновник стольких зол и бед,
ты мог бы утонуть в упрёках.
За всё спасибо, знаю — нет
твоей вины в твоих пороках.
Ведь не виновны град и снег,
в апреле зелень убивая.
Ты просто пошлый человек.
(Я? После этих слов? Живая?)
Как я могла забыть, что ты
всегда ведёшь игру без правил?
Меня за детские мечты
каким бы словом ты ударил?
За страх не встретиться в пути?
За боль, что стала нестерпимой?
За всё спасибо, мой… прости,
чуть не сказала: мой любимый.
Серебряный век
Закружилась я в вальсе старинном,
он играется очень легко.
В белом платье, нелепом и длинном,
и в изысканно-сером манто.
И оркестр играет умело
и плетёт свой узор не спеша,
и давно отдохнуло бы тело,
но уносится в небо душа.
Я забыла, что есть и что было,
и движенья так странно легки,
что мешаются сумерки мира
с чьим-то лёгким пожатьем руки.
Только это всего лишь страницы,
что уносят в сказочный плен,
но я вижу далёкие лица
и не вижу обшарпанных стен.
Я внимаю словам, замирая,
и страницы ложатся, как снег.
И глядит на меня, не мигая,
тот далёкий серебряный век.
Наталия Сивохина
(25 лет, Москва)
КРАДУТСЯ ЗИМЫ ТАЙКОМ ОТ НАС…
«Через сколько-то лет так легко возвращаться туда…»
Через сколько-то лет так легко возвращаться туда,
Где каймою грифоновых крыльев желтеет вода,
А закаты зеленые дремлют в руках у волны, —
Я однажды смогу убежать от беды, от вины,
От того, что кошмары, сбываясь, выходят в эфир,
От того, что живем мы, надеясь на умерший мир.
Через сколько же лет, посветлевшую прядь теребя,
Постою у перил — я еще не забуду тебя,
Как и чьи-то углы, чай без сахара, скверик в окне,
Чудаков, неудачников, в этой живущих стране.
Но вздохнет самый первый грифон на гранитном мосту,
Я поглажу его по спине и сменю на посту.
Покидая металл, сквозь неправильный, меркнущий свет
Золотистыми крыльями черный взмахнет силуэт.
* * *
«Крадутся зимы тайком от нас…»
Крадутся зимы тайком от нас…
Жила я всему назло.
Но вот сегодня, но вот сейчас
Так нужно твое тепло.
Мой ангел-птица, забыв дела,
В дому пропадал твоем,
Но крылья стужа ему свела
Под снегом и под дождем.
Звоню зачем-то в который раз —
Прости, и себе назло,
Но и от пары ненужных фраз
Он сможет поднять крыло.
* * *
«А нищим слепцом или Крезом войти в бессмысленный этот век…»
А нищим слепцом или Крезом войти в бессмысленный этот век —
Конечно, каждый в итоге решает сам.
Так чем же ты живешь, странный мой человек,
Какой тебе вопрос мешает спать по ночам?
Кого сохранят от снарядов домов обугленные края —
А пепел Чечни так долго стучал в сердца,
Что счастья ждать разучились и ты, и я,
И мальчику с луком, как мне, не поднять лица.
* * *
«Если счастье непрочное рухнет…»