* * *
«Не расписанья поездов…»
Моему дедушке, Бурякову А. П., участнику боев на Курской дуге, посвящаю
Не расписанья поездов,
А «стрелки» наступлений,
Из всех советских городов,
Вели нас в день весенний.
Я всё изведал в свой черёд,
Хоть был бойцом бывалым.
Но страшно как бежать вперед
За оружейным шквалом.
Я помню бешеный тот бег
Под стоны канонады,
Когда снаряд и человек
Бегут почти что рядом.
А как дышалось тяжело
От вяжущего дыма,
Что плыл над гибнущим селом,
Клубясь, куда-то мимо.
Метнешь гранату — и опять
Вперед, и нет покоя…
Кто не был там — тем не понять
Накал и цену боя.
Ведь где с боями мы прошли —
Черна вода в криницах,
А под ногами нет земли —
Одна зола дымится.
Екатерина Цыбина
(20 лет, Москва)
«От бездвиженья нервы рвутся…»
От бездвиженья нервы рвутся,
Я ритму мерному не рада…
Пускай случится революция,
Но кто пойдёт на баррикады?
Ведь в безысходности томления,
В трясине секса, моды, денег
Увязнув целым поколением,
Не ощутили мы паденья.
Судьба устало крутит блюдцами
Неуспевающего поезда…
Пускай случится революция,
Ударить чтобы ниже пояса
По «прогрессивному» желанию
Настигнуть мировое стадо
По безразличью, вымиранию…
Но кто пойдёт на баррикады?
Как от рекламы оторвутся и
Пропустят где-то распродажу?
Случилась, что ли б, революция.
НЕ БУДЕТ! Не надейся даже…
* * *
«Душно мне. Тесно мне…»
Душно мне. Тесно мне.
Не тронь. Не коснись.
Лестница небесная —
Вниз, вниз.
Тропка между травами,
Никого вокруг.
Там, за переправою,
Луг, луг.
Плещется так близко
Неба синий след,
Рассыпает искрами
Свет, свет…
Двери нараспашку…
Не просись со мной!
Я возьму лишь фляжку
Для воды речной.
Пробегу по тропке,
Ветки разомкнув,
Разноцветье топкое
Босиком помну.
Пробегу оврагами.
Птиц подстерегу.
А потом прилягу
В клевер на лугу.
Заново рожденною
Меж цветов проснусь.
Ты, благословлённая
Русь, Русь!
Анна Курятова
(21 год, Москва)
Дорожная
Долгая осенняя улыбка,
Грязь-дорога, рыхлые дымы.
Так спокойно, холодно и зыбко,
Как давно оплакивали мы.
Как давно в усладе обнищанья
Позабыли чувствовать ветра
Влажно-белой мозаичной ранью
Неподвижно-чуткого утра.
И выходим в студенисто-сонный,
Но приветный час колоколов.
Нам пути — под многолико-кронный
И нескучный перелес дымов.
Слушайте! Пойдём не бесконечно,
Не безвестно в эти дерева.
Свод небесный — равнодушно-млечный.
Свод земной — трава, трава, трава.
Памятник
Белоэмигрантам
Слишком земные, по-прежнему, мы
На перепутье последней зимы.
Пар поднимается до куполов,
До безнадёжных, неправильных слов.
Отсветы ловит сухое стекло.
Холодом город заволокло.
Так и стоим, и молчим, покорясь,
Заиндевевшего времени вязь.
Ирина Костенко
(25 лет, Хабаровск)
«Помолюсь за чужого ребенка…»
Помолюсь за чужого ребенка
И за всех вообще помолюсь,
Ощущая протяжно и тонко,
Что едина и праведна Русь,