Под утро все оставшиеся в живых сосредоточились в районе населённых пунктов Цыбенко, Варваровка.
Через три месяца началось контрнаступление. Дивизии довелось наступать по тому пути, которым отходила: вдоль железной дороги Сталинград-Котельниково.
Воины ворвались на станцию Абганерово. Под стремительным натиском конников и танков, поддержанных авиацией, немцы поспешно отступили. На станции, треща и взрываясь, полыхали вагоны и склады, подвергшиеся бомбёжке. Здесь произошла неожиданная встреча.
Внимание Успенского привлекла одна уцелевшая открытая платформа. На ней громоздилась разная военная техника, подготовленная к отправке в Германию. Успенский вскочил на платформу. Осмотрел стоявшие там орудия и вдруг, широко раскинув руки, радостно закричал:
— Ура! Братцы, да ведь эти же пушки наши! Целенькие. — И потом, ласково похлопывая и поглаживая их, как старых и верных друзей, он вполголоса удовлетворенно приговаривал: — Значит, мы с вами ещё повоюем. Замки-то припрятаны…
Вскоре Успенский стал командиром 265-го специального истребительно-противотанкового дивизиона, оснащённого самыми совершенными орудиями. Длинноствольные, грозные, они прошили насквозь и сожгли не один десяток гитлеровских машин.
Но сталинградские пушки Успенский сохранил. Они, сработанные руками тружеников города на Волге, как говорилось, огнём и колёсами поддерживали успешное наступление. Продолжали уничтожать боевую технику и живую силу врага на ростовской земле и в Донбассе, в Крыму и Белоруссии, в Прибалтике и Восточной Пруссии. Но война есть война. Уцелеть было суждено — увы — только одному орудию. Израненное, видавшее виды, прошедшее, в прямом смысле, сквозь огонь и воду, оно произвело свой последний выстрел в последний час войны в районе польского города Данциг.
Возмездие
Полк с боями продвигался вдоль железной дороги Сталинград-Сальск. Отступая в направлении станции Пролетарская, фашистские звери особенно неистовствовали.
Стараясь как можно больше причинить зла мирным жителям, лишить наступающих воинов тепла, подольше продержать их на морозе и нанести тем самым больше вреда, они сформировали особое подразделение поджигателей и подрывников.
Двигаясь от дома к дому, солдаты этого подразделения из переносных заспинных бачков брызгали на крышу, стены или внутрь горючее и поджигали. Уходя самыми последними, они сжигали и подрывали мосты, станционные здания, варварски уродовали железную дорогу, лишая советские войска путей подвоза, на всём протяжении стыки рельсов были вырваны взрывами тола. Каждый рельс разорван на три части. Причём без единого пропуска — пресловутая немецкая педантичность! Когда темп нашего наступления возрос и времени у врага уже не хватало — они рвали только стыки. Позже приспособили специальную технику. Какая-то злая дьявольская сила, словно спичку, переламывала пополам каждую шпалу и раздвигала рельсы.
Мысленно мы прикидывали, сколько же сил потребуется для восстановления. Опилить каждый конец, просверлить отверстия, вытащить костыли, поправить насыпь, заменить шпалы, костыли забить снова, где-то раздобыть болты с гайками… И всё это делать должны в основном женщины, измученные, слабые и полуголодные, делать очень срочно, вручную, на жестоком морозе. Каторжная работа! Адские муки!
Гнев кипел в наших сердцах. Не раз вырывалось: «Поймать бы этих подрывников…». И вот передовым отрядом полка у посёлка Гундоровский в балке была настигнута группа фашистов. Мы застали их неожиданно, когда они, сгрудившись, толкали грузовик, тщетно пытаясь завести заглохший мотор.
С высоты наши бойцы различили в кузове бухты бикфордова шнура, канистры с горючим, ящики тола, ручные огнемёты.
— Братцы! А ведь это брандкоманда! Подрывники и поджигатели, — безошибочно определил кто-то. — Попались, голубчики…
И всё-таки, движимые гуманными чувствами, наши воины сначала предложили немцам сдаться. Но когда они, опомнившись, отказались поднять руки, рассыпались, залегли, начали яростно отстреливаться и одного нашего ранили, — тут уж русских прорвало! Застучали автоматы, полетели гранаты… Свершилось возмездие!
Сталинградка Мария Ганжa
Фронт подошёл к Сталинграду. Крановщица завода «Баррикады» Мария Ганжа ушла на фронт и попала в комендантский взвод нашего полка. Не раз доставляла на передний край горячую пищу. В октябре сорок второго попала под обстрел. Термос за её спиной в трёх местах пробили осколки. Благо, в нём была каша, и потери оказались невелики.