А потом Мария стала радисткой.
В дни боёв за Мелитополь, где из строя вышли все связисты, Ганжа одна обеспечивала беспрерывную связь почти пять суток. И в тот момент, когда Юрий Левитан читал приказ победителям, мертвецки заснула прямо у рации. Несколько часов не тревожили радистку.
В период штурма Бельбекских высот под Севастополем противник вёл бешеный огонь из тяжёлой морской артиллерии. Командный пункт разрушен, траншеи обвалились. У чудом уцелевшей радистки Ганжа в эту роковую ночь на 8 мая сорок четвёртого года виски поседели.
А в следующую ночь, бережно держа перед собой тяжёлую радиостанцию, под обстрелом, она в числе первых на самодельном плотике форсировала северную бухту Севастополя.
На исходе дня батальон вышел к заливу. Но гитлеровцы, понимая обречённость, перешли в последнюю отчаянную контратаку и сумели окружить его. Требовалась помощь извне. Комбат связался со штабом полка, не помочь не могли: исчерпаны все резервы. А фашисты наседали, готовясь уничтожить батальон. Выход был единственный: открыть огонь по батальону.
В расположении находилась полковая радистка Мария Ганжа, знавшая позывные поддерживающего их артиллерийского полка. С комбатом они вызвали огонь на себя. На батальон полетели свои снаряды. Комбат корректировал, передавая команды радистке. Артиллеристы вносили поправки. Наконец комбат скомандовал: «Так держать!» Артиллеристы открыли ураганный огонь. Гитлеровцы, охваченные паникой, дрогнули и побежали, оставляя убитых и раненых. Воспользовавшись замешательством, батальон своими силами совершил прорыв и вышел из окружения. Радистка Ганжа была удостоена медали «За отвагу».
Был в её фронтовой биографии и такой эпизод. Немцы бросились в контратаку. Бойцы дрогнули и, оставив позиции, побежали. Случается. Человек ведь из крови и плоти. А нужны поистине железная воля и великое мужество, чтобы устоять, когда на тебя грохочущей стеной прут танки. Нo на пути неожиданно выросла девушка. Мария однажды видела, как поступил в подобной ситуации командир полка. Выхватив пистолет, он с угрожающими криками бросился наперерез бегущим. Застрелил одного… другого. Жестоко? Очень! Но жестокость эту он, видимо, оправдывал: лучше двое, чем много, чем паника и потеря позиций.
Мария сделала это по-своему, чисто по-женски. Выскочив из окопа и широко раскинув руки, она молча встала на их пути. Весь её вид говорил выразительно и осуждающе: «Ну, куда же это вы, рыцари?!» Бойцы, остановленные мужеством хрупкой женщины, устыдились своей минутной слабости, вернулись.
Аплодисменты… в степи
В октябре 42-го, защищая Сталинград, наша дивизия сражалась в районе Ельшанки, у посёлка Купоросное, на берегу Волги. Активной обороной и контратаками мы изматывали врага, перемалывали его живую силу и технику. Эти сковывающие действия вынуждали гитлеровское командование снимать часть войск с других участков и таким образом не иметь возможности бросить сразу большие силы в бой против сражающейся в самом городе 62-й армии.
Так продолжалось до 25 октября. В этот день потрёпанные полки вывели во второй эшелон, и мы заняли оборону в районе Бекетовки. 6 ноября приказ: срочно подготовиться к ночному маршу.
Едва солнце скрылось за горизонт, полки колоннами двинулись на юг, вдоль Волги. Курить, разводить костры строго-настрого запретили, автомобили двигались с выключенными фарами. Поскольку нам, солдатам, маршрут и пункт назначения не сообщили, первая мысль была тревожная: неужели на тот берег? отход? сколько же можно?! А с другой стороны, два обстоятельства несколько успокаивали. Во-первых, в Сталинграде фашистская военная машина порядком выдохлась, основательно завязла и забуксовала. Во-вторых, во все предыдущие дни там, в Бекетовке, в полк приходило пополнение, поступали боевая техника, транспортные средства, боеприпасы. Думалось: возможно, это обычная перегруппировка, передислокация на другой участок.
Когда проходили мимо электростанции, сердце сжалось от боли. СталГРЭС, возведённая на моих глазах, гордое детище первых пятилеток, визитная карточка родной Бекетовки и Сталинграда, была мёртвой. В ночных сумерках ее силуэт выглядел непривычно — во многих местах здание повреждено, пылала деревянная облицовка градирен; ни ровного натужного гула агрегатов, ни дыма из высоких труб.
Станцию фашисты постоянно обстреливали, много раз пытались бомбить, но зенитчики надёжно оберегали её, и станция работала бесперебойно. И только в тот день, окончательно рассвирепев, гитлеровцы жестокими бомбовыми ударами вывели станцию из строя…